Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но я знал его достаточно хорошо, чтобы заметить, как едва заметная тень пробежала по его лицу. О, как его выводит из себя то, что я называл его братом…

— Отлично, — произнёс, сжав руки за спиной. — Тогда сделка простая. Я остаюсь здесь, в замке. Никогда не претендую на трон. Ты сохраняешь свою драгоценную Литерию. Взамен ты не трогаешь Хелен. И… добавляешь компенсацию за её страдания.

— Ты совсем обезумел? Какую ещё компенсацию? — Ларсон скрестил руки на груди.

— Может, и обезумел, — признал я, сделав шаг ближе.

— Но ты ведь согласишься. Потому что твоя Гвен тоже хочет мира. А ты ведь всегда выполняешь её желания, не так ли?

Его лицо окаменело. Удар попал точно в цель.

Ларсон молчал, и я видел, как он обдумывает мои слова. Его губы были сжаты в тонкую линию, а руки сжимались в кулаки. Он всегда был предсказуем — это одна из его слабостей. Ему не нравится, когда его загоняют в угол, но он слишком горд, чтобы признать это.

Я чувствовал взгляд Хелен, прожигающий дыру в моей спине. Она была яростной и раздражённой, и я даже не пытался угадать, что творится в её голове.

Знал лишь одно: она не уйдёт, не вмешавшись. Впрочем, её вмешательство всегда приносило неожиданные результаты.

— Твои условия… — наконец проговорил Ларсон, с трудом подбирая слова. Его голос был напряжённым. — Они дерзкие.

— Я всего лишь честен, — пожал плечами я, не сводя с него взгляда. — Это минимальное, что я могу потребовать для неё. Она заслуживает этого.

Я слышал, как Хелен шумно выдохнула за моей спиной, но не обернулся.

Сейчас она наверняка подумала что-то саркастичное. Как всегда. Но пусть пока думает, что хочет. У меня были свои причины.

— Ты считаешь, что твоя… — Ларсон сделал паузу, и его взгляд скользнул мимо меня к Хелен, прежде чем он снова посмотрел мне в глаза. — Твоя ведьма заслуживает того, чтобы я изменил политику Литерии?

Его тон был резким, почти насмешливым. О, Ларсон, ты и правда всё ещё думаешь, что я играю в какие-то мелкие игры?"

"— Она заслуживает многого, — сказал я твёрдо, чувствуя, как во мне загорается тлеющий огонь.

— Больше, чем ты можешь предложить. Но я прошу только то, что сделает её жизнь легче. Из-за тебя она лишилась дома. Из-за правил Литерии ее вышвырнули из семьи. Ты, твой отец, ваш уклад. Проклятый идеальный мир.

Он нахмурился, его взгляд стал холодным, как зимний лёд. Но я не отступил.

— Ты говоришь о прошлом, — проговорил он, наконец, его голос стал тише. — О том, что случилось много лет назад.