Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— А работа? Идет?

Зачем он спрашивает, подумал Владимир стремительно, что ему за дело? Да еще этот мужик? Откуда он его знает? Оперировался у нас, что ли?

— Работы, как всегда, по горло, — ответил он, — а что?

Открылась дверь, впустив немного шума из приемной, секретарша прошла по “неслышному” ковру и красиво расставила перед ними чашки, сверкающие чистотой стаканы и лимон на блюдце. Вода была во вкусно запотевших пузатых бутылочках, чашки слегка дымились, и все это напоминало сцены из фильмов, которые Сидорин иногда смотрел во время ночных дежурств.

Потапов снял очки и хлебнул из чашки, отвинтил золотую крышечку и налил воды из бутылки.

— Вовка, я хотел с тобой поговорить как раз о работе, — заявил он неожиданно, — вернее, не столько я, сколько Андрей Витольдович. Я ему про тебя рассказал немного, и он захотел с тобой встретиться. Специально приехал, — добавил Потапов хвастливо, как бы призывая Владимира оценить его усилия.

Сидорин взглянул на мужика, прихлебывающего кофе, и вспомнил.

Ну конечно!

Андрей Брезас, министр МЧС.

Как он мог его не узнать?! В огромной стране, где самые разные катастрофы случались чуть ли не каждую неделю, Андрей Витольдович Брезас был знаменит и уважаем. За несколько лет из захудалого комитета, ведавшего никому не нужными делами гражданской обороны, основной функцией которого было проведение учений на предприятиях, когда сотрудники унылой толпой, кое-как напялив пыльные противогазы, спускались в подвал, Андрей Брезас создал профессиональную, мобильную, отлично оснащенную структуру, на самом деле занимавшуюся спасением людей.

Он везде успевал — на воюющий Кавказ, в замерзающее Приморье, в затопленную рекой Леной Сибирь, на Алтай, где горели леса, в Индию, где грохнуло очередное землетрясение. Его взахлеб показывали журналисты — в форменной спасательной куртке, почти никогда не улыбающегося, с вечной сигаретой в мужицких, вовсе не чиновничьих пальцах. В камеру он всегда смотрел волком, говорил коротко и зло, но как-то так, что ему хотелось верить, заглядывать в глаза и держаться рядом — уж этот-то не подведет, не обманет, не бросит в беде, вывезет, вытащит, укроет одеялом, нальет тарелку горячего супа, добудет лекарств, врачей и палатки.

Его “бросали” на самое трудное, и — неизвестно, как у него это получалось, — он никогда не подводил. Свет зажигался, дома потихоньку строились, мобильные госпитали принимали раненых, дядьки в желтых куртках с надписью “МЧС” на спинах раздавали с грузовиков хлеб, бинты и антисептики.