Большое зло и мелкие пакости читать онлайн

— Я знаю, — пробормотала она, злобно сверкая сальными стеклами очков, — я знаю, что вы все на ее стороне, потому что только и ждете, что завещание вступит в силу, и она отдаст вам все его картины задаром! Она же ни черта не понимает в искусстве, эта стерва! А вы?! Это она вас послала?!

— Нет-нет, — успокоил ее Никоненко, — я из комиссии по наследству. Она меня не посылала. У меня работа такая.

— Так идите и делайте свою работу! — гаркнула Инесса. — И знайте, как только я докажу свои права на наследство, я никого сюда больше не пущу, и не надейтесь даже! Я заставлю всех — всех! — принести мне письменные извинения, шлюху запру в сумасшедший дом, а ублюдка сгною в интернате!

— Бог в помощь! — сказал Никоненко и поднялся с липкой табуретки.

Кажется, джинсы придется сегодня стирать. — Проводите меня в его мастерскую.

— Сами дойдете! — отрезала сестра гения. — По коридору до конца и направо. Мастерская открыта. И знайте, что я вас не боюсь! — крикнула она, когда он уже выходил из кухни.

Послышался мягкий прыжок — кошка спрыгнула с ее колен, и в раковине вновь зашумела вода, очевидно, хозработы были продолжены.

Кое-как Никоненко добрался до конца захламленного коридора и потянул обитую дерматином дверь.

Даже в серый день в мастерской художника Арнольда Шеффера было очень светло. Так светло, что у капитана после сальной темноты коридора и кухни заслезились глаза. Светились потолок и стены, сплошь состоявшие из окон.

Свет обливал пустые подрамники, ряды деревянных полок с разложенными трубками бумаги, тюбиками, гипсовыми головами и руками, непонятными приспособлениями и иностранными жестяными банками. Что держат в жестяных банках художники? Краску? Растворители?

На нижних полках были в беспорядке навалены холсты и — как пустые глазницы — старые деревянные рамы.

Капитан вытер глаза ладонью. Ладонь была выпачкана чем-то липким. Очень хотелось вымыть руки, и капитан огляделся в поисках раковины.

Раковина нашлась за хлипкой китайской ширмочкой. Раковина была чистенькая, блестящая, и полотенчико было пристроено рядом, свежее и, кажется, даже крахмальное. Очевидно, в мастерской художник Шеффер ухаживал за собой сам, сестру-подвижницу к этому делу не привлекал.

Картин было много, гораздо больше, чем десять. Никоненко, плохо знакомый с жизнью и бытом модных художников, подивился, что их так много.