Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Я, конечно, тоже женщина… Но такого… — неопределённо кивнула я, внезапно ощутив как боль сдавила грудь, перед глазами поплыло и тошнота к горлу подкатила. Последнее что запомнила — стремительно накатившу темноту.

* * *"

"На собеседование я так и не попала. Очнулась уже в больнице, в палате, где нас было трое. Я, как понимаю, с самыми безобидными увечьями. Хотела встать, да не тут то было. Оказывается у меня сотрясение, потому на голове бинты, и хлыстовая травма шеи. Всё это богатство в лёгкой степени — ремни безопасности, защитили позвоночник, грудь, но не голову и не шею.

Поэтому её зафиксировали специальным ортопедическим воротником. Не смертельно, но коль уж я тут… лучше подлечиться. Так что несколько дней придётся побыть под наблюдением специалистов — не более трёх суток.

Всё это мне разъяснила сердобольная медсестра, которая судя по тону, считала себя тут чуть ниже главврача, но точно выше лечащего.

Только собралась позвонить Максу, как ко мне заявились серьёзные мужчины в форме.

Анатолий Васильевич, крепкий брюнет, ближе к сорока, и его напарник, Константин Сергеевич, худощавый, лысеющий представитель закона, примерно тридцати лет.

Они долго и нудно меня допрашивали, потом я подписала свои показания, которые записывали от руки, как бы невзначай уточнив, как дела у Леры. Они заверили, что девочка жива-здорова, но раз в аварии участвовал ребёнок, даже если он не пострадал — оказание медицинской помощи было безоговорочно.

Валерия в этой же больнице, только в детском отделении травматологии.

Мою машинку, — так заверили полицейские, — забрал эвакуатор. Вернуть смогу после оплаты всех квиточков.

Вот так… милота, как бы не расплакаться за участие и помощь.

С няней чуть сложнее, а эта невменяемая особа оказалась её няней — даму уместили в сердечно-сосудистое отделение, где она отходила после “сердечного приступа”. Как успела поддакнуть медсестра-доктор Хаус, не приступ у няньки, а брожение мозгов. Чтобы не значил этот диагноз, я его приняла и спорить не стала.

Показаний Людмилы Викторовны они пока так и не дождались — она была до сих пор под лекарствами, и тогда я осведомилась:

— А родители девочки уже в курсе?

— Дозвонились только до отца, но он будет лишь к вечеру, — Анатолий Васильевич, крепкий брюнет, складывал документы в папку и закреплял, чтобы листы не развалились.

— Как так? — не то ахнула, не то охнула, но однозначно изумилась, не понимая, как можно оттягивать приезд к дочери.