Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я же чего тебя разбудила? Тут Воронов звонил, извинялся… Это я уже говорила. Так вот, когда он спросил, как может загладить свою вину, я намекнула про Макса. Воронов ему позвонил, сказал, что мне было плохо на вечеринке, что Тимур вынес меня на руках, а потом даже приезжала скорая и хотела меня госпитализировать…

Машет рукой еще до того, как я успеваю выразить удивление."

"– Конечно, врач – знакомый Тимура и никуда меня увозить не собирались. Но Макс проникся этой историей, и представляешь… Позвонил, услышал мой измученный голос и сказал, что заедет.

Как только он появится, я сразу же лягу в кровать, буду изображать, как мне плохо… Он наклонится, чтобы послушать, дышу ли я, бьется ли еще мое растерзанное разрывом с ним сердце, и…

– А моя роль какая? – зеваю от романтических сказок. – Подпереть дверь в твою комнату и не выпускать его, пока он не проверит, шевелятся ли на ногах твои пальчики и так ли высоко вздымается грудь, как положено?

– Хорошая идея, – соглашается Настя. – Но ты его не удержишь.

Он гораздо сильнее. Надеюсь, у меня получится задержать его в комнате женской хитростью и своим обаянием. Хотя бы на полчасика. А у тебя вообще пустяковая роль!

Ой, что-то мне это не нравится…

И не зря.

– Он мотается по делам с другом, с ним и заедет. А на фига мне его друг у кровати? Так вот, этот друг на тебе. Отвлечешь его, заинтересуешь, влюбишь в себя – что угодно. Главное, чтобы он не мешался у меня под ногами. Справишься?

– Еще бы, – киваю с энтузиазмом. – Всегда мечтала попробовать побыть запасной и влюбить в себя парня за тридцать минут.

– Ну вот и договорились!

Сделав вид, что не понимает сарказма, Настя тут же торопится к двери. Потом замечает свое платье.

– Слушай…

– Нет! – отказываюсь от предложения, еще не дослушав. – Хватит с меня!

Может, говорю даже чуть резче, чем сама бы хотела. Но еще одно ее платье я точно на себя не надену.

Настя подхватывает свое платье, оборачивается, и вот теперь я замечаю сходство с ее старшим братом. Сейчас у нее такой же пронзительный взгляд.

Я ничего ей не поясняю, она все понимает сама.

– Это он мне его купил. Можно сказать, что я его наныла. А потом долго крутилась перед ним, чтобы доказать, что он не зря так потратился, – она вздыхает. – Он не злой, Анит. Он и сам скоро поймет, что ты не из тех, кто притворяется моей подружкой, чтобы залезть к нему в койку.

Я слышу какой-то звук, и да, снова вполне допускаю мысль, что это моя челюсть, если бы не подушка, перебравшаяся на пол.