Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Даже не верится, столько событий… за такое короткое время…

Я не задумываюсь о том, как он взглянет на меня и что скажет. Меня будто толкает к нему, и я сажусь рядом, тоже на пол – среди кистей и красок.

– Знаешь, что нельзя удержать? – спрашивает неожиданно Макс.

Его голос звучит устало – не спал, многое передумал, пока меня не было. И впервые я вижу, что бессонная ночь оставила на нем свои отпечатки.

– Что? – спрашиваю чуть слышно, чтобы не тревожить тишину наших чувств.

– То, что тебе никогда не принадлежало.

Но я не жалею, что попытался.

Он открывает глаза и поворачивает голову в мою сторону. Мне хочется разрыдаться, но я не могу. Наверное, это защита – слишком много эмоций, слишком много всего, в мыслях полный туман.

Мне хочется прикоснуться к нему, обнять его, убрать эту темную горечь из синевы. Но я не решаюсь. И только наши взгляды как неразлучники, которые знают, что скоро придется проститься: держатся друг за друга, впаиваются в сознание, отпечатываются в душе вечным слепком.

– Ты… – Макс выдыхает, ему трудно это произнести, а еще он знает, что мне будет трудно это услышать.

Он всегда оберегает меня, даже сейчас. – Ты… сама или он?..

– Он не заставлял меня, нет.

Я могла бы прикрыться сделкой. Могла бы перекинуть часть вины на него. Но зачем? Я знаю правду. А он достоин того, чтобы услышать ее. Я сама пришла, я сама согласилась, и это я таяла, когда Тимур ко мне прикасался. Он поставил условие, но силой не взял. И ночью я вернулась к нему тоже сама.

– Прости, – говорит неожиданно Макс и, обхватив меня за плечи, прижимает к себе, как будто пытается спрятать.

– Мне так хотелось всем доказать, что я могу больше, что я могу все…

Он издает невеселый смешок.

– Доказать матери, отцу – они всегда возлагали на меня такие надежды, а я чувствовал себя почти аферистом. Да, я могу управлять, могу руководить, но было ощущение, что все это… не по-настоящему. И я заигрался в эту игру, забылся. Если бы я не пытался прыгнуть выше своей головы, я бы никогда так не облажался. Но куда там! Мне показалось, что это очень удачный момент – доказать всем одним махом: и родителям, и Тимуру! Я рисковал, не просчитав рисков.

Глупость, кураж, на этом меня и подставили. Мне хотелось доказать, что я лучший, а на деле…

Он качает головой и замолкает.

И я снова не лгу, когда горячо возражаю:

– Ты и так лучший. Тебе никому и ничего не нужно доказывать. Никогда и никому, понимаешь? Ты самый лучший…

– Твой друг, – заканчивает он, улыбнувшись.

И целует меня.