Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Его руки сжимаются на моих плечах, скользят к шее, но я не боюсь. Доверчиво откидываю назад голову и слышу, как сильнее бьется мой пульс, когда его пальцы останавливаются на выемке в горле.

– Аня… – голос резкий, в нем отчетливо слышится предупреждение.

Он зарывается пальцами в мои волосы, сжимает их, а я улыбаюсь. Понимаю, мне кажется, я наконец понимаю…

«Аня» – так меня называл только он.

Все эти годы лишь он.

И я таю от этого шепота, от своего имени, что единственным срывается с его губ, когда он ко мне наклоняется.

А потом снова становится не до слов – не нужны, просто лишние здесь. Лишние, когда говорят глаза, жадные губы, ладони, поднявшие меня вверх, чтобы смогла обхватить торс ногами.

Поцелуи – укусы. Жалят, наказывают, оставляют метки на моей коже, как и пальцы, вжимающие меня в тело Тимура. Рвется дыхание, в ушах стоит шум, голова начинает кружиться. Мне кажется, я снова несусь в гулкую пропасть. Но я не падаю, нет – меня держат, мне не позволят упасть.

Мне мало…

Так мало…

Я хочу большего, я хочу все.

Вцепившись в футболку, тяну ее вверх, хнычу в губы Тимура, потому что ткань упряма, не поддается. Он отрывается от меня всего на секунду, избавляется от преграды, заодно стягивает и брюки. Они летят в сторону – куда-то вне зоны кабинки, вне зоны, где мы только вдвоем.

Окидываю взглядом его поджарое тело, и на меня накатывает какое-то сумасшествие. Целую, кусаю его, зализываю укус языком, скольжу по его телу руками, чувствуя, как он напряжен.

Опускаю вниз руку, обхватываю его член, вожу по нему дрожащими пальцами.

Дрожащими от нетерпения и волнения. И, наверное, делаю это слишком медленно, потому что он прикрывает глаза. Тяжело дыша, несколько секунд наблюдает за мной, а потом резко выдыхает:

– Твою мать…

И дергает вниз мои трусики.

Снова вжимает меня в прозрачную стенку и, едва дождавшись, когда я обхвачу его ногами, врывается в мое тело нетерпеливым толчком. Его пальцы мнут мое тело, вжимают в себя, заставляют подскакивать и ерзать от его движений. Немного больно, но у меня только единственный выбор – привыкнуть, принять.

Дорожки воды стекают по его лицу, и я отвожу их ладонями, чтобы не терять его взгляд. Не терять то, что держит меня на этой грани страсти и удовольствия.

Резко, грубо, безудержно, закрывая мне рот своим, чтобы поглотить мои стоны, – так он вбивается в мое тело.

Оплетая его тело своим, скользя по его телу ладонями, обнимая его за шею, чтобы удержать его губы, – так я принимаю его.

Дышим ли мы? Я не знаю.