Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Несколько секунд, и распахиваются створки. За ними нахожу бутылку, хрустальный стакан и наливаю в него на половину пальцы. Взболтнув на дне янтарную жидкость, одним глотком приканчиваю коньяк и терпеливо жду, когда хоть немного станет лучше. Легче.

Всё это время, что под моими ногами дышит огнём пропасть, я старательно избегаю мыслей о Варе. Ей нельзя этого касаться, нельзя видеть меня таким. Она не должна расплачиваться за грехи, которых не совершала, а я не знаю, смогу ли справиться и не взвалить на неё хотя бы часть.

Потом я постараюсь ей всё объяснить, но пока что… пока что ей безопаснее быть вдалеке от меня.

Входная дверь распахивается, и ароматный осенний ветер врывается в холл, ерошит волосы на затылке.

– Зачем вошёл? – спрашиваю Валеру, хотя и не вижу его сейчас. Но его присутствие за столько лет научился ощущать кожей.

– Дмитрий Николаевич, вы должны это увидеть. Это срочно.

– Настолько срочно, что я должен отложить мечты об убийстве?

– Боюсь, скоро поводов для убийств у вас станет больше, – и по лицу вижу: не шутит.

– Позволите?

Кивком головы он указывает на пульт от телевизора.

– Ты уверен, что это необходимо? Футбол потом посмотрим.

– Уверен, – ещё один ледяной взгляд, обращённый вглубь себя, и я разрешаю взять пульт. – Я не люблю мелодраму, но вам лучше присесть.

– Ты меня пугаешь.

Я остаюсь стоять, лишь ещё немного подливаю себе коньяка. Всего лишь чуть-чуть, но вскоре, когда глаза начинают болеть от того, что я смотрю на экран и не мигаю несколько бесконечных мгновений, мне хочется напиться вдрызг.

В сопли, чтобы забыть на хрен это долбанное интервью, во время которого Юля вела себя так, словно наш брак – абсолютное счастье и бесконечное удовольствие.

– Да твою мать! Сука, – реву, как кабан-подранок, и бросаю бокал в грёбаный телевизор. Осколки экрана и хрусталя смешиваются, разлетаются вокруг мелким крошевом, усеивают собой половину комнаты.

Дальше я сношу ногой столик, двигаю к стене диван, разбиваю стекло и срываю со стен картины – безумствую. Я вымешиваю зло на этом проклятом доме, и дальнейшие новости выбивают из меня всё человеческое.

Я превращаюсь в животное.

Юля дала интервью. Эта сука выполнила угрозы, и я ненавижу её в этот момент так сильно, что невозможно дышать. Взлетаю по лестнице, и только там слышу сдавленные рыдания и печальный вой. Моя жена страдает, а я хочу открутить ей голову, этой мерзкой лживой суке.

Не думать о Варе, не думать! Не представлять, что было с ней, когда она увидела это видео.