Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Глянуть есть на што! Глазастая деваха! У ней и пестун-то вона какой! Быка лбом столкнет…

— Тишше, обормоты, начинается ораторство!

Озадаченная шумом, Катя на секунду смутилась и беспокойно перебирала хрустящие листки блокнота. Кашель чубастого парня подхлестнул ее. Сначала тихо, а затем все увереннее она говорила о предоставлении старателям бесплатного лечения, о приеме старательских детей в школы, о коммунальных услугах. Это нравилось. Самым крутым скептикам нечего было возразить против главного — старатели жили теперь в удобных квартирах.

Костя, видя сосредоточенные лица забегаловцев, сладко дышал от удовольствия. Катя овладела аудиторией и теперь уже не казалась этим прожженным таежникам зеленой суетливой девчонкой. Ее проводили со сцены дружными шлепками и восклицанием:

— Деловито обсказала!

— Есть что послухать!

Старатели вопросов не задавали и с неудовольствием выслушали приглашение парня подписаться на заем. Из углов задали тон:

— Сначала помаслили, а теперь косарем по брюху скобленули…

— И право… За этим и собирали народ, значит!

— Ташши назад такую волыну!

Белобрысый парень обливался потом.

Выкрики густели.

— Ловко подводят под монастырь!

— От вши еще не отмылись, а им займу гони.

Катя толкала Морозова, кусала губы:

— Дядя Иван, выступи и скажи им.

И в разгар споров на скамейке выгромоздилась неуклюжая фигура орловца.

— Брага, ша! — остановил он крикунов. — Ну, чаво раскаркались. Насильно в рот к вам залезли? А я вам скажу, что никто в ваши карманы руки не попхал.

А ежели по правилу и культурности, то от этого, скажу я вам, большая польза государству и, наипаче, нам самим. В хороших домах жить кажной любит, а никто не надоумился, на какие давиденты они срублены. Я вот по сознательности вдарился и без бузы подписуюсь на всякий заем, потому, как это на свое же брюхо.

— Получаешь-то ты сколько?!

Но этот одинокий голос не вызвал нового взрыва. Только низкорослый старик татарин крутил в воздухе рукой без указательного пальца и кричал, угрожая Морозову:

— Там — брал, тут — брал… Седня — давай, завтра — давай.

"К столу подошел типичный приискатель. Навесы его плисовых шаровар скрывали сапоги, а красная опояска радужно горела на темном бешмете.

— Пиши на тыщу! — громко сказал он.

За ним подскочил юркий старик и махнул на толпу:

— И меня марай, тоже рука не шарбата.

Катя, радостно сверкая смородинами глаз, сжала Костину руку. К столу пробивались новые подписчики.