Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она была неопытна, невинна и одновременно непостижимо женственна, таинственна и великолепна в постели. Он просто улетал, шалел, переживая такие оргазмы, которых не испытывал никогда.

Казарин не вылезал бы с этой заимки несколько дней, не выпуская Надюху из постели, но позвонила Закир, и Даниил поспешил отправить девочку домой. Ему почему-то совершенно не хотелось представлять ее знакомым и вводить в свой обычный круг общения, что-то останавливало его от таких шагов.

В тусовке он проводил время без Нади.

Даже решил пару дней не звонить и не общаться, посмотреть, насколько он спокойно перенесет воздержание от ее тела. Даже с работы два дня уходил пораньше, чтобы не пересекаться с Надей. И, несмотря на напряженные деловые встречи, переговоры и усталость, постоянно думал о ней и видел мысленным взором это бело-розовое роскошное тело на темных простынях и шалел от таких воспоминаний.

Никакие другие женщины не могли заменить Надю. Даниил даже и не пытался экспериментировать, на второй вечер сдался и поехал за ней.

Он навсегда запомнил, как распахнул холодильник, что-то говорил, и в этот момент повернулся к ней и все забыл на свете – она смотрела на него таким счастливо-влюбленным взглядом, что казалось, эти колдовские глаза светятся каким-то неземным светом. Казарин захотел ее так сильно, что испугался, что опозорится, кончив даже не поцеловав. И взял прямо на столе в кухне, и улетел от потрясающего оргазма.

А потом… Потом Наде попалась эта фотография с Оксанкой в журнале.

Он сказал, что спал с Закир специально, чтобы объяснить девочке правила его жизни. Оксанка действительно предлагала секс и расхаживала по дому голой, но Даниила совершенно не возбуждало ее спортивное, стройное тело. Он все еще чувствовал «послевкусие» последнего оргазма, полученного с Надей, и отчего-то это ощущение хотелось продлить и смаковать.

Даниил отдавал себе отчет, что рано или поздно подобный разговор с девушкой Надей обязательно состоится.

Он слишком хорошо знал правила жизни обеспеченных людей, как «дружат» и «любят» в этом сообществе. Он слишком хорошо знал женщин и их стремления, чтобы хоть кому-то из них позволить привязать его к себе. Он ценил свою свободу выше всего, его не интересовали ни привязанности душевные, ни отношения большие, чем просто хороший секс.

Но отчего-то, когда Даниил объяснял это Наде, на душе, стало так погано, словно он участвовал в групповом изнасиловании.