Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Лиз, как дела в газете?

— О'кэй.

— Скажи, когда же «Оракул» собирается дать заметку о звезде школьной команды?

— Это о ком? — невинно спросила Элизабет.

Брюс даже покраснел.

— Слушай, Лиз, ты отлично знаешь, что я лучший в одиночном разряде. Первая ракетка во всей округе, если ты не читала об этом в настоящих газетах. Почему вы вечно обходите меня вниманием?

«Потому, что так тебе и надо!» — подумала Элизабет, но вслух она сказала:

— Я как раз хотела написать о тебе. Хотя спортивный редактор у нас Пфайфер, я подумывала о специальной статье, о человечности в теннисе.

— В самом деле?

Сочетание человечности и Брюса Пэтмена чуть не заставило Элизабет сострить, но в памяти всплыло несчастное лицо Робин и укрепило ее первоначальное намерение.

— Да, я хотела бы написать статью о человеке, который может оказать помощь ближнему и никогда не упомянет об этом, — продолжила она.

Брюс выглядел озадаченным.

— Я не могу понять, Лиз, о ком ты собираешься писать. Обо мне или о добром дяде?

Элизабет знала, что в этом был весь Брюс.

Его эгоистичная натура просто не могла позволить ему и помыслить о том, что можно заботиться о ком-либо, кроме себя.

Она уже готова была повернуться на каблуках и с презрением удалиться, но лицо Робин снова всплыло в ее памяти. Она должна выполнить свой план до конца.

— Слушай, Брюс, что если кое-кто сделает тебе доброе дело? Заставит ли это тебя сделать что-нибудь в ответ?

— Может быть. Все зависит от дела.

— Ну а если кто-то напишет статью в «Оракул» о тебе?

Брюс улыбнулся.

— О первой ракетке в округе, и о том, как я размазал по стенке этого выскочку из Пэлисэдз-хай?

— Да, и об этом тоже.

— А может быть, и о том, что кое-кто уже наступает на пятки Джону Маккинрою?

«Вот уж действительно, дай мне Боже терпения».

— Подожди, Брюс. Если кое-кто напишет о тебе.

— А фотография будет?

— Да. Ты мог бы отблагодарить этого человека?

— Как отблагодарить?