Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Лиза! — строгим голосом позвала она. — Лиза, вы где?

Но горничной внутри уже не было.

Обернувшись ко мне, ее величество повелевающим тоном сказала:

— Идите сюда. Раны моего сына затягиваются сами — точно так же, как и открываются. Ваши — другое дело.

— Не понял?..

— Что непонятного? Подите сюда и снимите куртку!

Она присела рядом со статуэткой Деметры и из нижней части выдвинула потайной ящичек.

Я вообще перестал понимать, что происходит. В нерешительности застыл на пороге.

— Ваше величество, как бы… Не могу же я…

— Ах, оставьте! — раздраженно бросила мне королева, вынимая из тайника небольшой черный флакон.

— Немногим раньше вы практически у меня на глазах справляли малую нужду, а теперь не можете рубашку снять? Если откроется лихорадка, это сделает вас бесполезной обузой для принца. А я не могу и не хочу этого допустить.

Поколебавшись, я стащил с себя куртку. Следом за ней — окровавленную рубашку.

Взглянув на меня, королева вдруг по-девичьи залилась краской.

— Присядьте уже куда-нибудь, — пробормотала она, кивнув на кресло.

Я покосился на нее.

— Ваше величество, вам же неловко. И мне, признаться, тоже…

— Мне это извинительно, — без запинки ответила ее величество, вскрывая пузырек. — Я, знаете ли, в своей жизни видела не так уж много красивых полуобнаженных мужчин. Повернитесь спиной? Вот так. Когда мой супруг принял решение объявить покровителем королевской семьи христианскую религию, он потребовал, чтобы я избавилась от всех предметов, связанных с иными культами.

Но этой Деметрой меня благословила на брак моя мать. Поэтому я смогла убедить его оставить мне статуэтку. При этом он даже не знал, что внутри хранится благословение моего отца…

По комнате распространился приторно-сладкий цветочный запах.

Легкие женские пальчики, покрытые маслянистой субстанцией из флакона, коснулись моего ожога, и я едва сдержался, чтобы самым позорным образом не взвыть в голос.

Но уже через пару секунд болезненные ощущения начали заметно ослабевать.

—… А любимым покровителем моего отца всегда был Асклепий, — продолжала рассказывать королева, обрабатывая мне рану. — Так что в качестве благословения он передал мне столетний бальзам, заговоренный в храме пяти врачевателей на исцеление пяти страстей — колотых ран, укуса стрелы, мечом рассечений, обморожений и огненных к телу прикосновений…

Жжение и правда отпустило. Осталось только легкое ощущение стянутости, как будто немного переборщил с загаром.