Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А пока поживи в Сан-Франциско, где я смогу за тобой присматривать.

Интересное дело, думала Эшли, как ни был ее муж зол на нее и как он ни боялся, что она станет вымогать у него деньги, самым страшным наказанием для нее он считал пребывание в Сан-Франциско.

Она набралась смелости и задала вопрос, который давно ее мучил:

— Что ты думаешь о нашем будущем ребенке?

— Так или иначе, я хотел его… правда, несколько позже. В любом случае, мне остается только принять его как объективную реальность.

Сказав это, Родриго о чем-то задумался.

Он был где-то далеко, очень далеко от жены. И мысль об этом была для нее невыносима.

Эшли не знала, что с ней происходит. Сейчас в пылу всех переживаний она была готова согласиться вечно, жить под его присмотром. Но тут же появился резонный вопрос: а зачем, собственно, это нужно ему?

В течение последующих трех дней моральное состояние миссис Хорхес становилось все хуже. Родриго уезжал в редакцию чуть ли не до восхода солнца, а возвращался поздно вечером. Он свел до минимума общение с женой и совершенно не пытался преодолеть пропасть, возникшую между ними.

Два раза в день, в строго определенное время он звонил, чтобы дежурно справиться о здоровье супруги.

На четвертые сутки своего пребывания в Калифорнии Эшли проснулась около шести часов утра. Приняв холодный душ, чтобы хоть как-то взбодриться, и по мере сил придав своей внешности презентабельный вид — не слишком нарядный, но и не чрезмерно вызывающий, — она спустилась в столовую, чтобы позавтракать с Родриго.

Увидев ее, он поднял удивленные глаза от утренней газеты.

Невооруженным глазом можно было заметить, что сюрприз не стал для него приятным.

— Что ты здесь делаешь так рано?

— Просто хочу позавтракать с тобой, — прощебетала Эшли, — и придать твоему утру хоть какое-нибудь разнообразие.

Его выразительный взгляд был прикован к ней. Сегодня она надела на себя некое подобие кимоно. Костюм, сделанный из тончайшего шелка, был необычайно приятен на ощупь. Хотя на нем отсутствовали пуговицы, он закрывал ее до самой шеи, придавая всему облику подчеркнутую скромность.

Впрочем, от этого становились только еще более соблазнительными ее красивые бедра, затянутая длинным поясом тонкая талия и отчетливо выделяющаяся пышная грудь.

Эшли налила себе чаю и намазала маслом тост. Стараясь, чтобы ее движения выглядели непринужденными, она, тем не менее, чувствовала повисшее в воздухе напряжение.

Родриго все так же молча пил кофе.

— Я… я буду скучать, — решилась нарушить тишину Эшли.