Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Без сомнения, Лаврик умышленно постарался придать себе максимально полное сходство с революционным матросом иначе не стал бы вешать через плечо совершенно ненужный сейчас «стечкин» в деревянной кобуре поменьше маузеровской, но все равно, если без въедливой придирчивости, способный сойти за маузер. На носу красовалось давно и широко известное в узких кругах пенсне, объявлявшееся либо в часы отдыха, либо тогда, когда дела шли отлично — а сейчас они именно так и шли. В конце концов, революционный матрос вполне мог носить и пенсне — чего они только для форса не носили…

Отложив гитару, Лаврик потянулся:

— Если учесть еще…

— Тихо! — тихонько гаркнул Лихобаб, кошкой бросаясь к телевизору, до которого ему было ближе всех, моментально врубил звук едва ли не на полную.

Внезапно (на несколько минут раньше, чем говорили) «прожекторист» исчез с экрана, вместо него появилась известная всей стране белокурая дикторша — на сей раз без своей обаятельной улыбки, строгая и серьезная на вид:

— …Президента СССР, Генерального Секретаря ЦК КПСС товарища Михаила Сергеевича Горбачева по поводу вчерашних событий…

Они замерли, обратились в слух.

Мазур поймал себя на том, что едва не облизнулся непроизвольно.

Появившийся вслед за ней президент-генсек заговорил. Чем дальше, тем больше у Лаврика с Лихобабом вытягивались лица — и Мазур прекрасно знал, что выглядит сейчас точно так же, словно из-за угла пыльным мешком ударенный… Ни разочарования, ни удивления, попросту отрубило все мысли и эмоции, он не хотел верить ушам, но приходилось, и он совершенно точно знал, что это не сон и не галлюцинация…

Пятнистый, по своему обыкновению безбожно путая ударения и коверкая порой слова, разводя руками и пожимая плечами, сокрушенно, с видом детской невинности повествовал о том, что все случившееся вчера у башни и телецентра, произошло без его ведома, что он ни о чем не знал заранее, представления не имел, что это чья-то самодеятельность, если не сказать больше, — происки врагов перестройки, каковые происки будут в самом скором времени пресечены, разоблачены и наказаны, а он сам, особо подчеркивалось, понятия ни о чем не имел, не говоря уж о том, чтобы отдавать какие бы то ни было приказы, — в чем его, конечно, попытаются злонамеренно обвинить затаившиеся партократы, помянутые враги перестройки и прочие противники демократии…

Президент-генсек давно уже исчез с экрана, там снова заливался соловьем «прожекторист» — а они так и сидели, ссутулившись, не в силах найти слов.