Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Несколько солдат удачи довольно бестолково, на мой взгляд, бегали по дороге, иногда спускаясь в заснеженные кусты. Их огромные башмаки хрустко топотали.

– Как вы думаете, он вернется? – поинтересовалась я, обращаясь к Виталию.

– Куда? – флегматично спросил сенсэй.

– Ну хоть куда-нибудь, – я пожала плечами.

– Куда-нибудь – наверняка, – с уверенностью ответил Виталий.

Глава 22

(Анжелика, 1996 год)

Мимо нас, по набережной проехала огромная черная машина с мощными голубоватыми фарами. Я вздрогнула.

Промерзший парапет вспыхнул синими звездочками. В черной полынье, образовавшейся напротив какого-то промышленного стока, медленно плавали оставшиеся зимовать утки. Некоторые спали прямо на воде, сунув голову под крыло.

– Скажите, Анджа, а что-нибудь могло бы быть?

Вадим наклонил голову. Кожаная кепка, которую он носил в качестве головного убора, как-то уменьшала его масштаб и делала его похожим на гриб.

– Нет, наверное, ничего, – сказала я, еще раз взглянув на кепку.

– Отец Антонины?…

– Нет, там никогда ничего не склеится, это было всегда ясно. Просто так… – я покачала головой.

– Просто так?! – мне показалось, что именно теперь он обиделся.

– Если бы вы мне не врали с самого начала… – я попыталась объяснить, и тут же осеклась, в который раз осознав тщетность всех на свете слов, когда ими пытаются выразить чувства. Никто и никогда. Если только поэзия…

«Господи, какое счастье, что анекдотов про Штирлица в стихах я не знаю!» – мысленно воскликнула я.

– Кешка на ваших горизонтах не проявлялся?

– Нет, – сказала я и честно предупредила. – Но даже если бы и проявился, вам не на что рассчитывать. Сдавать его в вашу феэсбэшную поликлинику для опытов я не намерена. Но… хотелось бы, конечно, понять, что это было…"

"– Исчезнувшие сокровища начали искать белорусские чекисты в начале девяностых, – без выражения начал говорить Вадим. – Проследили западный, потом московский след. Нигде и ничего. Нашли живого свидетеля, который помнил, как грузили содержимое сейфа в Могилеве и даже сам принимал в этом участие.

С его слов возник ленинградский вариант. Вроде бы что-то связанное с Эрмитажем… Обратились к нам за содействием. Мы, естественно, не отказались… Что творилось в Ленинграде в начале войны, я думаю, вы себе приблизительно представляете. Блокада фактически началась 30 августа 1941 года. Промежуток – полтора месяца. Именно в это время сокровища исчезли.