Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он чувствовал, что нужно что-то уточнить про них, однако, утомленный долгим днем, не мог сообразить, что именно. Возникла неловкая пауза, и даже Лей взглянул на вазу. Фенби встряхнулся.

– Розы?.. Простите, я буквально засыпаю. Конечно, выбрасывайте. Не стоят долго, да?

– Без цветов стол будет какой-то голый, правда? – счел необходимым встрять Лей, и Фенби почувствовал неприязнь к юристу, но мисс Нокс Форстер согласилась – она со всем охотно соглашалась, иногда это даже раздражало – и, ответив, что до завтрашнего утра, пожалуй, достоят, пошла за обещанными адресами.

– Вы не позволите мне оставить коллекцию марок у себя? – спросил Фенби, когда мисс Нокс Форстер ушла.

Лей задумался.

– Извините, вынужден отказать вам. Понимаете, я несу ответственность за его собственность – видимо, перед государством.

– Боитесь, украду? – Фенби даже потерял учтивость.

– Просто так не положено, я говорю с профессиональной точки зрения. Кроме того, если там есть подделки, вы можете попасть в неловкое положение.

Вдруг кто-нибудь заявит, что марки подменили вы.

Фенби вздохнул. Опасения выглядели нелепыми, и он готов был взять на себя риск, – но если юрист заявил, что говорит с профессиональной точки зрения, то переубеждать его, как знал инспектор по опыту, пустая трата времени. Когда позже он допрашивал Макферсона, вышла небольшая заминка: хотя для дела это не имело значения, Фенби решил уточнить состояние шестипенсовой желто-зеленой сент-винсентской марки, которая какое-то время пролежала, касаясь клеем смеси табака и (возможно) цианистого калия.

Клей, по словам Макферсона, был реставрирован. Выходит, если бы не случай, что Макферсон лизнул наклейку, а не саму марку, мог погибнуть другой человек, причем немедленно, а не на следующее утро. Хотя переклейка марки могла уничтожить крупицы постороннего вещества, попавшие на клей, что-то все же могло остаться. Фенби помнил, что наклейка не закрывает всю обратную поверхность марки.

– Я рассчитывал, – Блэйтон нерешительно подступал к утомительной для него теме филателии, – избавить суд от необходимости рассматривать события того дня, не только начиная с пяти вечера, но и почти на час раньше. Поскольку установлено, что примерно в 15.45 определенная марка находилась недолго в табакерке – позже я объясню, каким образом это получилось, – после определенных затруднений именно эту марку удалось получить и подвергнуть анализу.