Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– На боевом, цель вижу, – подтверждает штурман-оператор, склонившись над экраном прицельного комплекса с перекрестьем и стробами захвата в центре.

– Сброс!

– Есть сброс!

– Отворот курсом 30 возврат на «точку».

– Вас понял, выполняю. Что там на земле?

– Ад.

– Нацистам там и место!

* * *Между тем оставшиеся в подземных бункерах нацисты «Азова» время от времени записывали видео о том, как они «героически обороняют завод и весь город Мариуполь». Каждое их истеричное выступление заканчивалось не только уже всем надоевшим лозунгом «Слава Украине!», но и призывом ко всему мировому сообществу, ни много ни мало, обеспечить «процедуру Extraction», и непременно не в Россию или на Украину, а в неназванную «третью страну».

Видимо, каратели, палачи и нацисты боялись, что и на Украине их очень быстро переведут в разряд «дохлых героев» – уж слишком много неудобной для киевского режима правды они, по-видимому, знали и могли рассказать журналистам.

Но, по сути, Extraction всю эту нацистскую шоблу ждал только один – в Донецкую Народную Республику!"

"Вечером на позициях медвзвода батальона в бывшем украинском блиндаже с экрана смартфона (а в некоторых районах Мариуполя, например, на Левом берегу, республиканский оператор «Феникс» можно было «поймать» уже в конце марта) Егор с товарищами смотрели очередное обращение карателей «Азова» к мировому сообществу.

Нацисты обращались даже к папе римскому с просьбой процедуры Extraction.

И там в контексте обращения укронацисты упомянули еще и о более чем 500 своих раненых в подземелье «Азовстали», слезно умоляя эвакуировать хотя бы их.

– Вы представьте, каково это, когда их раненые начнут превращаться в «двухсотых», как это на психику давить будет?.. Все равно сдадутся, никуда эти крысы бандеровские не денутся… – словно диагноз, констатировал Егор.

Был ли прав в таком высказывании военно-полевой медик из Донецка? Все же его воинская специальность предполагает в основе своей милосердие, в том числе и к противнику.

Но ведь Егор своему профессиональному долгу не изменял никогда: медицинскую помощь он оказывал и солдатам противника, и в том числе даже карателям и нацистам из полка «Азов». А вот личное субъективное мнение военно-полевой медик из Донецка имел право открыто высказывать любому. Восемь лет войны дали ему право на подобную привилегию.

* * *Огненное кольцо вокруг «Азовстали», подобно петле на шее висельника, затягивалось неумолимо.