Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Но то было так давно… другое…

— Я тебя предупреждаю…

— И я так хочу… так хочу…

— Ну все. — Санитар ухватил его за руки.

— …прикоснуться к земле.

Когда санитар связывал его по рукам и ногам, Макмиллан не оказал никакого сопротивления. Санитар оставил его лежать на полу.

— Если оставить его на кровати, — сказал он Ребусу, — он скатится на пол и покалечится.

— А тебе это ни к чему, — сказал Макмиллан, чей голос теперь, когда он был связан, звучал почти спокойно. — Нет, брат, тебе это ни к чему.

Ребус открыл дверь, собираясь уходить.

— Инспектор!

Он повернулся:

— Да, мистер Макмиллан?

Макмиллан вывернул шею, чтобы видеть дверь.

— Прикоснитесь за меня к земле… пожалуйста.

У Ребуса поджилки тряслись, когда он выходил из больницы. Он не захотел посетить бассейн и спортзал. Вместо этого он попросил санитара проводить его в дисциплинарный корпус, но санитар отказался.

— Послушайте, — сказал он, — вам, возможно, не нравится то, что здесь происходит, мне тоже кое-что здесь не нравится, но вы же видели, как тут в любой момент все может измениться.

Они считаются «пациентами», но попробуй повернуться к ним спиной. И одних их нельзя оставлять. Они будут глотать лампочки, переломают все ручки, карандаши и мелки, попытаются засунуть голову в телевизор. Ну, то есть не исключено, что они ничего этого и не сделают, но никогда нельзя быть уверенным… никогда. Попытайтесь посмотреть на это непредвзято, инспектор. Понимаю, что это нелегко, но попытайтесь.

И Ребус, прежде чем уйти, пожелал молодому человеку успеха в тяжелой атлетике. Во дворе он остановился у клумбы, глубоко сунул в нее пальцы, размял землю большим и указательным пальцем. Земля была приятной на ощупь. Приятно было выйти за ворота. До смешного были приятны вещи, которые он воспринимал как нечто само собой разумеющееся: земля, свежий воздух, свобода передвижения.

Он посмотрел на больничные окна, но не мог определить, за каким из них палата Макмиллана, и вообще, выходит ли его окно на эту сторону.

Он не видел глазеющих на него лиц, не видел никаких признаков жизни. Ненадолго выглянувшее солнце исчезло. Заморосил дождь, ухудшая видимость. Ребус нажал кнопку… и дворники ожили, ожили и заработали. Он улыбнулся, положил руки на баранку и задал себе вопрос:

«Куда девается здравый смысл, когда его приковывают к стене?»

* * *Он снова двинулся на юг. В Кинроссе съехал с шоссе с разделительной полосой.