Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Глаза закатывались от дикого наслаждения, которым упивалось все мое тело, от того, что она двигается вместе со мной, хрипит, выгибается, голова мечется по кровати, а руки вцепляются в подушку в такт моим движениям.

Я вбивался в нее, как сумасшедший, словно она была живительным сосудом, а я путником, почти сдохшим в пустыне от жажды. И мне все было мало, мало этого единения, я просунул руку под ее живот, прижал еще сильнее, настолько мне хотелось растворить ее в себе, а потом почувствовал, как сжимается она вокруг моей плоти, как мычит, вцепившись зубами в свою руку и приказал:

— Кричи… Кричи для меня…

И вместе с ее криком кончил и сам закричал, будто и не было ничего раньше между нами.

Будто всегда было так — по— правильному.

* * *Как же я ее ненавидел.

Тогда. Только тогда? Я же вычеркнул эту историю из своей жизни, разве нет? Не собирался тратить время на таких, как она, на эмоции, направленные на людей. Слишком бессмысленно.

И в то же время понимал — ненавижу. И это чувство ядом расползается у меня внутри.

Потому что ненавидел ее за то, что она сделала не тогда. А сейчас. Просто поехала со мной и отдалась так остро и разрушительно, много раз — будто я обещал заплатить.

И я не мог не думать о том, скольким мужчинам она вот так отдавалась. Со сколькими орала, изгибаясь в оргазме. Скольких имела совершенно беспринципно — и сколько имело ее?

Я хотел встряхнуть ее, скинуть с кровати, вышвырнуть за дверь…

Но вместо этого смотрел на Настю и не мог не смотреть.

И не мог спать."

"А она, утомленная, заснула.

Как всегда, на животе, подогнув под себя подушку, с чуть полураскрытыми губами, опухшими от бесконечных ласк, и исцарапанными руками.

Мы были как сумасшедшие — даже не замечали, что наносим друг другу повреждения. А сейчас мне фантастически нравились эти отметины, что я оставил на ней.

Чуть сдернул простынь, которой она была укрыта.

Царапины, синяки на боках — у нее все еще была нежная, чувствительная кожа. Багровые засосы на шее. Лицо чистое, умытое — я лично умывал ее. Залез с ней в душ и намыливал раз за разом совершенное тело и лицо, а потом поставил ее на колени, вбивался в ее рот, выгибаясь от удовольствия до боли в пояснице.

И трахал ее стоя, прижав спиной к стенке кабины, чувствуя как заливает вода наши лица, рты, трахал до искр в глазах, до тех пор, пока она не начала всхлипывать от сумасшедшего оргазма.

Спутанные волосы, гибкая спина, тонкие, длинные пальцы. Она одинаково умело печатала ими и обхватывала мой член.

Слишком умело.