Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В ту ночь родились уже новые клятвы, которые снова доказали: признаваться в любви можно по-разному, совсем не обязательно произносить при этом те самые три заветных слова…



* * *Андрей сладко спал, перевернувшись на живот, повернув голову будто специально так, чтобы Кате удобней было его разглядывать… И она разглядывала… Ночь вспоминала, улыбку изо всех сил сдерживала, разглядывала…

Она чертовски долго шла к этому утру, не простила бы себя, если проспала бы. На часах восемь всего, впереди важный, насыщенный день, а она смотрит и думает — сейчас разбудить или позволить поспать еще? Решила пожалеть…

С кровати встала, хотела в простынь завернуться, да только он все их под себя подгреб, не вытащить было, пришлось снова пользоваться его рубашкой, носом в ворот зарываться, вдыхать жадно… Господи, теперь ведь все его туалетной водой пахнет.

В ее квартире, в его, вся одежда, ее тело. И горит все, снова к нему хочет, не понимает, зачем уходить…

Катя успела тихонечко принять душ, кофе сделать на его кухне, насладиться им, глядя на тот же вид, что открывается из ее окна, но этажом ниже…

Хорошо, что телефон с собой взяла, потому что ровно в девять он ожил.

Питер звонил… А она и забыла совсем, что вот уже третий день никак поговорить с любимым чехом не удосуживается, но он ведь переживает…

Катя прикрыла дверь, убедилась, что рубаха застегнута, не выглядывает ничего лишнего, прислонилась к столу, включила видеосвязь…

— Китти! Ты наконец-то взяла трубку, о, моя любовь! Я так переживал за тебя! Как все прошло? — Питер был привычно громким и эмоциональным.

Если у Кати спросили бы, что она знает о пятидесяти оттенках, она вспомнила голос друга. В нем были все пятьдесят, причем сразу. Он журил, хвалил, волновался и чувствовал облегчение одновременно.

— Все хорошо, Пит, все хорошо… Прости, что не набрала сама, просто…

— А почему ты шепчешь, Китэн? И почему ты в… — собеседник сделал выпад ближе к экрану, сощурился, присмотрелся, Катя же покраснела и заулыбалась отчего-то… — Это мужская рубашка? — и снова пятьдесят оттенков.

Удивление, тревога, восторг, азарт…

Девушка кивнула.

— Того ужасного Андрея, который посмел разбить сердце моей сладкой Китти? — опять кивок, а следом улыбка, уже не прикрытая, горящая…

— Ты должна мне все рассказать, предательница! Я тут переживаю, а она там…

— А она тут занята очень, — Катя не знала, когда Андрей проснулся.