Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не хотел иметь ничего общего с единственным родным мне человеком, но обстоятельства вынуждают обратиться к нему. Дед сможет дать защиту Юне, но что он потребует взамен? Такое ощущение, что я собираюсь продать душу дьяволу. Да, впрочем, так оно и есть. Мой дед точно с ним на короткой ноге.

— Соединяю вас с Леонидом Андреевичем, — голос секретаря кажется мне взволнованным.

— Стас? — не верит старый, что я ему сам позвонил.

— Да, это я. Есть разговор, нужно встретиться, — как же сложно переступать через себя, но такие вопросы по телефону не обсудишь.

— Встретиться… — мне кажется, что я вижу, как он хмурится. — Через двадцать минут у меня совещание, потом важная встреча, освобожусь ближе к пяти, подъезжай в головной офис, — быстро берет себя в руки.

— Я буду, — расшаркиваться нет смысла, не прощаясь, отбиваю звонок. Достаю пачку сигарет, прикуриваю, глубоко затягиваюсь. Забиваю легкие горьким дымом. Последние дни стал курить одну за другой, отравил свой организм, а ведь хотел бросить.

Бросив взгляд на часы, сажусь в машину и завожу двигатель. У меня есть несколько часов, чтобы поспать, но сначала душ и что-нибудь поесть. Через двадцать минут торможу у подъезда. В лифте начинаю откровенно зевать. Выхожу из лифта. Стопорю взгляд на Леське. Девушка сидит у моей двери, подложив сумку под свой зад. Отмечаю бледность лица, тени под глазами. Она даже не накрашена, чего никогда раньше себе не позволяла. Чувствую укол совести. Обещал встретиться, как только вернусь, но времени не нашел.

Она звонила несколько раз, но в такие моменты, что приходилось сбрасывать звонки.

Смотрит на меня взглядом побитой собаки. Не спешит вставать. Ей, видимо, действительно нужна была моя помощь. Подхожу, присаживаюсь на корточки возле ее ног.

— Что у тебя случилось? — мне действительно не все равно. Я готов помочь, если хватит времени, через два дня я улетаю в Сирию.

— Я беременна, Стас…

Глава 41

Стас

Сказать, что я охуел — ничего не сказать! Назад качнуло, чуть задницей не присел.

Прикрыл глаза, чтобы не убить Леську, растер лицо, будто пытался смыть услышанное. Хотелось, чтобы это были глюки из-за недосыпа, но Елизарова сидит тут, всхлипывает и смотрит взглядом побитой собаки.

Твою мать! Как?!

Осознал, услышал. Не получается прятать эмоции, да и не хочу. Леська вздрагивает, когда я резко убираю руки от лица. Зрачок бывшей любовницы от страха расползается, она сжимается, пытаясь слиться со стеной.