Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Хоть не жди сейчас Вепря, а доставай копьё с самострелом из схрона и сам на хозяина леса иди.

Но вместо этого я иду к месту сбора. Уже успел найти прежде Хольгу и прикупил у бригадирши корней кротогона — гордо сдам теперь, как собственную находку, и вечерняя прибавка к пайке мне обеспечена. На ближайшие дни точно так же удача мне будет сопутствовать. До прихода Вепря малышня теперь с голоду не помрёт. Эту проблему решил.

* * *— Ты меня прости, парень. Как услышал, с кем тебя случай свёл в Граде, надо было сразу к тебе идти и вперёд Лодмура к себе в подспорники звать.

Обманул староста. Договаривались, что после замера по осени к нам ты пойдёшь, а они, видишь, сами переиначили всё. Может, и хотели, как лучше, а получилось поганее некуда. Лодмура ты сильно опозорил отказом, а против них с Хваном я пойти не могу.

Ватага Глума вернулась в посёлок как раз тогда, когда мы в Граде спасали Патара. Я же ведь сразу понял, что идти к охотнику, передавать привет от старых друзей нельзя. Как раз и боялся, что, услышав про моих новых знакомых, тот может тут же к себе позвать.

Пришлось бы тогда уже Глума отказом обижать. Дело ведь не в Лодмуре и не в Саносе даже. Просто не греет меня больше доля подспорника. Поинтереснее варианты нашёл. Только дядька про всё это не знает и свою вину чувствует. Пришёл извиниться вот.

— Да ничего, дядя Глум. Забудется когда-нибудь. Может, на другой год к вам получится.

— Может, может, — пробормотал тот. — Но жалко, конечно, целый год терять, даже если Лодмур отойдёт от обиды.

Так-то он грозился тебя в сборщиках до конца продержать. Чтобы сразу в батраки, стало быть. Оно ведь для охотника даже год — это срок. У меня новички-подспорники за первый же год несколько долей прибавляют.

— Да… — со вздохом грустно протянул я, про себя думая, как мне повезло, что Хван изначально запретил предводителям всех ватаг меня брать.

— Но не горюй, парень, — потрепал меня по лохматой голове Глум. — Пропасть тебе не дам. Вот тебе в прибавку к извинениям.

На протянутой руке лежал боб. В темноте я не разглядел его цвета, но это было не важно. Всё-таки со смертью Марги и Такера в деревне не закончились добрые люди. Может, и зря я…

— Спасибо, дядя Глум! От души! — взяв из его руки боб, поклонился я охотнику в пояс."

"— Ерунда, — отмахнулся тот. — При мне только съешь.

— Съесть? — удивился я. — Я бы лучше на деньги сменял, а съел мяса с хлебом.

— Э не, — покачал головой охотник. — Так бы я тебе сразу денег дал.