Во власти (не)любви читать онлайн

Осознавала, но все равно не выдержала:

— И что произошло с ней?

Комиссар откинулся в кресле и, сделав глоток вина, спокойно ответил, впервые задержав на Джин взгляд более пяти секунд:

— To же самое, что и любого пособника тех, кто сопротивляется режиму Догмы. Расстрел.

ГЛАВА 8. 5 лет назад

— Слушай, Джинни, ты, часом, ничего не попутала? Если я не ошибаюсь, мы на Торстона Горанова спорили, а не на Вацлава Кнедла… Или это у тебя стратегия такая тонкая — повсюду с ним таскаться, чтобы профессор литературы увидел и приревновал?

Кузина Надин Делиль не упустила возможности пустить в сторону Джин шпильку, при этом намеренно преувеличив реальное положение вещей.

На самом деле за всю неделю она лишь пару раз пересеклась с Вацлавом, и то — только лишь по делу.

Он с энтузиазмом взялся за анализ повести и, кажется, искренне полагал, что Джина испытывает такое же неподдельное чувство. Она с готовностью кивала, делала вид, что вдохновлена и заинтересована, вставляла какие-то общие реплики, но на деле получалось, что ответ на вопрос готовил Вацлав.

Он составил план, он сорок раз перечитал «Митину любовь», он перелопатил кучу критики, а Джина даже не удосужилась открыть эту коротенькую повесть. Из обрывочных сведений, которые Джин узнавала от Вацлава, она была в курсе — речь в повести шла о молодом человеке по имени Митя, по уши влюбленном в некую Катю, которая поначалу отвечала ему взаимностью. Вот только хэппи энда не произошло — Катерина Митю отвергла и он покончил жизнь самоубийством.

Забивать свою голову этой ерундой было попросту незачем — Кнедл все сделает за нее, еще и счастлив будет, что ей пригодился. Правда, он пытался распределить работу поровну, впрочем, себе оставив самых забористых и трудных для восприятия критиков творчества Бунина, а ей поручив тех, кто полегче. Но, в итоге, и тех и тех изучал сам, не говоря уже о том, что систематизировал прочитанное и делал выводы тоже сам. Джин вполуха слушала, как Вацлав вдохновенно говорил про «Митину любовь», и думала о чем угодно — о своих ногтях, о том, что надеть на предстоящее вечером суаре, о том, каков Торстон Горанов в постели, но только не о трагической любви худого большеротого юноши, которой так сильно проникся Вацлав Кнедл.

Все шло по плану, вот только ехидную кузину, которая в последнее время стала раздражать постоянными ехидными напоминаниями о сроках пари, в его подробности посвящать было не обязательно.