Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Вацлав Кнедл, отпустите заложницу! Повторяю, отпустите заложницу, или снайпер будет стрелять на поражение! Я даю вам на раздумье десять минут!

Навязчивый, разрывающий барабанные перепонки голос из рупора повторял и повторял эти фразы, отсчитывая минуты, и Джина видела, как побледнели костяшки пальцев Вацлава, до боли стиснувших руль. Металлический голос скрежетал в голове, но Вацлав не двигался с места. Не предпринял попытки отпустить ее.

Значило ли это, что он хотел умереть? Что предпочел пулю расставанию с ней? Этот вопрос чуть было не сорвался с ее уст, но, взглянув на Вацлава, Джина придержала язык за зубами.

Острая на язык Джина Моранте впервые сочла за нужное промолчать, где это было видано?

— Вацлав Кнедл, пять минут на раздумье!

Дым клубился над землей в ярком свете фар.

Внезапно из ровной линии, в которую выстроились машины и полицейские отделился один некто, вышедший на свободное пространство меж капотом внедорожника и кордоном. Это был Константин Леоне, Великий Князь Вампиров, и дождь мелкими бисеринками оседал на его черном пальто честерфилд и на темных с легкой проседью волосах.

Глядя на Вацлава через лобовое стекло, Леоне кивнул, приглашая его выйти из машины и поговорить. Когда Кнедл перевел взгляд на полицейских с оружием за его спиной, давая понять, что станет отличной мишенью для снайпера, если выйдет наружу, Леоне покачал головой. Это означало, что Его Сиятельство гарантирует Кнедлу безопасность, и слово Леоне было железным.

После этого Вацлав, уже не колеблясь, хлопнул дверцей и вышел в дождь, мельканье мигалок, звуки полицейских раций. Джина тут же принялась дергать свою дверь, но безуспешно — машину заблокировать Кнедл не забыл. Она отдала бы половину состояния своего отца, чтобы слышать, о чем говорили Константин и Кнедл, почему разговор вышел таким коротким, и что собирается делать направляющийся к машине Вацлав."

"Что он сделал, вернувшись на водительское сиденье?

Взял ее скованные наручниками руки, перебирая пальцы, а затем прижал ее к себе так сильно, что Джина задохнулась.

В следующее мгновение девушка почувствовала, что ее руки свободны. И она сама была свободной.

— Иди, — сказал Вацлав Кнедл, глядя прямо перед собой. — Иди, Джина…

Ее не надо было просить дважды. Онемевшими от его прикосновений пальцами потянув ручку дверцы, Джина выскользнула из машины, тут же провалившись своими длиннющими каблуками в непролазную грязь.