Вторую пачку бумаг командующий перечитывал несколько раз. Судя по нахмуренному лбу, особого восторга от прочитанного он не испытывал.
—Очень спорные мысли. Я не сторонник решения Императора упразднить Генштаб, но и реальной пользы от него мало, — здесь сложно было не согласиться с Александром Васильевичем, но у меня имелись свои аргументы.
—Вы рассматриваете функции главы Генштаба с точки зрения полномочий генерал-квартирмейстера[2], что не совсем верно. Давно пора разделить обязанности и внести ясность в структуру нашей армии.
Глава Военной коллегии должен заниматься исключительно организационными вопросами армии. Рекрутский набор, обеспечение армии оружием, продовольствием и обмундированием, строительство казарм — это и есть его основные заботы. Он должен обеспечивать армию всем необходимым. К сожалению, нынешний глава коллегии на это не способен, он больше придворный, нежели военный. Что касается задач Генштаба, то это в первую очередь разработка плана строительства нашей армии в целом.
А ещё выработка военной доктрины и многое другое. Грубо говоря — военный министр обеспечивает армию оружием с продовольствием, а штабисты указывают, как и где нам бить врага! Вот моё мнение по этому вопросу, — передаю командующему очередные листы
Этот вопрос мы обсуждали минут тридцать, но в принципе мои аргументы были признаны разумными. А вот далее схлестнулись не на шутку. Ну не мог Суворов понять и осознать понятие личной ответственности с довольно жестокой системой наказания.
Если с карательными мерами в отношении интендантов и подрядчиков он был полностью согласен, то далее заупрямился. Моё предложение было простым. За масштабное воровство, гибель солдат от болезней и голода я предложил отдельную шкалу наказаний. И самая лёгкая из статей подразумевала конфискацию имущества, лишение офицера дворянского звания и высылку его вместе с семьёй в Сибирь. Как вариант создание штрафных рот, где виновный мог заслужить прощение. Отдельной статьёй шло наказание командиров.
Там были свои пункты, в том числе сознательное игнорирование приказов и неоказание помощи другим частям. Не помню как обстояло дело на прошедшей войне. Но в более поздних кампания, русские генералы съедаемые завистью к чужим успехам, принесли вреда собственной стране поболее иных вражеских армий. За этот проступок у меня было прописано только одно наказание — расстрел.
—При чём здесь семьи провинившихся? — получаю резонный вопрос от Суворова.
