Name: В ритме сердца
Author: Тори Майрон

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Юна Джеймс больше не была похожа на ту светящуюся, вечно порхающую по дому и подпевающую себе под нос любимые песни маму. Теперь её глаза начинали сверкать лишь от очередной порции подступающих слёз, а со мной разговаривала только по необходимости. Вместе со смертью папы она потухла. Замкнулась в себе. Не было в ней желания жить, всё вокруг потеряло всякий смысл, полное равнодушие ко всему происходящему и окружающему миру. В том числе и ко мне.

Первый год после переезда дался мне тяжелее всего. Новая квартира и район, в котором мы жили, оказались гораздо более неприятными, чем показались мне на первый взгляд.

Меня приводили в ужас крики, драки, звуки разбивающихся стёкол и даже оглушительные выстрелы, доносящиеся с улиц. Замечая устрашающие, шумные группы темнокожих и другие невнятные компании, я тут же меняла направление, пытаясь обойти проблемы стороной, а после захода солнца я вообще даже не думала о том, чтобы выйти из дома, и до проступающего холодного пота на спине боялась и переживала за маму, когда её смена в ресторане заканчивалась поздно вечером.

И всё это было лишь началом длинного перечня всего ужаса, с которым мне довелось столкнуться после переезда в Энглвуд.

В новой школе тоже сразу не задалось. Я перешла в середине учебного года. Другие дети уже успели завязать между собой дружбу и разделиться на отдельные группы, и пусть никто особо не задирал и не обижал меня, но и сдружиться с новой замкнутой девочкой желания не изъявляли. Да и я сама не пыталась никому понравиться.

На тот момент мне было необходимо, чтобы меня просто оставили в покое.

Когда все внутренности скручивало от всепоглощающей тоски по папе и боли от маминой отрешённости, я просто пыталась стойко вытерпеть очередной учебный день до конца без лишних проблем и происшествий."

"Я не позволяла себе плакать в школе и в присутствии мамы, чтобы лишний раз не огорчать, но каждый раз, возвращаясь с учёбы, стоило забежать в наш подъезд, я поднималась на этаж чердака, где никто никогда не ходил, и позволяла накопившейся лавине прорваться, опустошая душу до конца.

Не было громких, душераздирающих рыданий на всю лестничную площадку дома. Я плакала почти беззвучно, задыхаясь и захлёбываясь потоком обжигающих слез. Мне не хотелось, чтобы меня видели или слышали. Ведь во всём мире не было никого, с кем я могла бы поделиться своей грустной историей, разделить неутихающую боль от потери близкого человека и почувствовать поддержку. Не было никого.