Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Даня, спасибо, что спас маму, — говорит она, слегка смущаясь. — Я всё сама приготовила.

Смотрю на стол — он завален ватрушками, пирогами и ещё кучей всякой вкуснятины. Не раздумывая, накидываюсь на еду, одновременно созерцая декольте Насти. Ну да, жить хорошо!

* * *Друзья-мазаки! Шархан старался помочь Насте накормить одного телепата. Как и автор, между прочим. Мы же молодцы?

Глава 6

Дворец Диоклетиана, Рим

— Ваше Императорское Величество, новости из Капитолийского холма, — начинает советник.

— Главный жрец Юпитерский настаивает на выдаче визы графу Вещему-Филинову.

Цезарь резко оборачивается, его лицо искажает злоба. Глаза сверкают, как у разъяренного хищника.

— Опять этот русский! — гневно рычит он, сжимая кулак. — В прошлый раз он обчистил мой личный сад, который я выращивал собственными руками! Я берег редчайшие сорта, и все плоды угодили в лапы этому телепату! А теперь что он задумал⁈ Опустошить нашу казну? Нет, не впускать его! Отказ!

Даже когда Вещий-Филинов покинул Рим, странности не прекратились.

В саду Цезаря начали исчезать плоды. Виноградные гроздья, только начавшие наливаться сладким соком, пропадали бесследно. В одну ночь исчез целый ряд виноградных лоз. Затем настала очередь абрикосов: их яркие, налитые соком плоды словно испарялись с ветвей, будто растворялись в воздухе под первыми лучами солнца.

Цезарь каждый день приходил в сад с нарастающим нетерпением, ожидая увидеть долгожданный урожай.

Но вместо этого он снова и снова обнаруживал лишь пустые ветви. Его терпение иссякало, а внутри нарастало отчаяние. Расставленные по всему саду камеры и поставленные стражники не выявили ни единого следа похитителя. Система наблюдения фиксировала только пустые ветви, которые загадочно опустошались, будто их пожирала сама ночь.

Однажды утром, когда Цезарь вновь бродил среди увядших лоз, его слух уловил странный звук — легкий, едва различимый «тяв».

Он замер, настороженно вслушиваясь. Звук раздался снова, где-то среди листвы, тихий и издевательский. Цезарь недоверчиво осмотрелся, ожидая увидеть, кто из прислуги осмелился так грубо шутить. Но сад оставался пуст.

Мысль о том, что злосчастный русский довел его до помутнения рассудка, вызывала у Цезаря бешенство.