Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Да бросьте, может, не всё так серьёзно? — пытаюсь успокоить их и себя.

В этот момент Виргиния берёт меня за руку и с энтузиазмом предлагает:

— А хотите посмотреть награды Корнелии на музыкальных конкурсах? Они хранятся в её комнате!

— Разве что немного позже, — иду в вежливый отказ. — Я бы хотел познакомиться с вашими гостями.

— Ну хорошо, — отвечает Виргиния, явно решившая взять меня измором. — Корнелия, познакомь графа Данилу с домином Нрвитом.

В это время Луций появляется с дамой, вероятно, своей женой, и с эквитами.

У Луция тоже есть свои планы на меня — скорее всего, он намерен унизить, и на большее он вряд ли сможет рассчитывать на этом вечере. Я делаю такие выводы, наблюдая, как один из эквитов подходит к Светке с улыбкой и предлагает ей танец. Светка охотно соглашается, и в её глазах вспыхивают огоньки озорства, ясно давая понять — эквиту, скорее всего, хана.

На танцполе играет медляк, и эквит пытается ухватить Светку покрепче, скалясь в тридцать два зуба. Но он не осознаёт, что в ловушке здесь вовсе не бывшая Соколова.

Светка, с лёгкой улыбкой на губах, делает усиленный шаг и с удовольствием наступает эквиту на ногу, явно наслаждаясь моментом.

Он, заорав от боли, начинает прыгать на одной ноге.

— А-а-а! Моя нога! Она раздавлена! Ты кем, дура, себя возомнила⁈ — вопит он, прыгая от блондинки.

Светка, не задумываясь, с гневом кричит:

— Как ты графиню называешь?

С этими словами она без колебаний заряжает ему в челюсть. Эквит, словно мешок с картошкой, падает на пол.

В зале на мгновение воцаряется тишина, а затем раздаются удивлённые шепоты и хохот. Светка, словно на турнирном поле, с гордостью оглядывается вокруг, наслаждаясь вниманием всех присутствующих, которые теперь прикованы к ней.

Слуги оттаскивают бесчувственного эквита в сторону, чтобы он мог отлежаться и прийти в себя. Я, тем временем, направляюсь к Луцию.

— Думаю, ваш человек поступил неразумно, — произношу. — Позвав мою жену танцевать. Не считаете?

Луций, его лицо искажено яростью, смотрит на меня:

— Глупый мальчишка! Зря ты приехал в Рим.

Ты между молотом и наковальней. Думаешь, это я напал на твою машину вчера? Юпитерский хочет твоей крови, а Цезарь считает тебя наглецом. Я могу тебя уберечь, могу помочь выбраться обратно в замороженную Россию!

— Неужели? — приподнимаю бровь. — Спасибо, но у меня есть свой самолет.

— Думаешь, тебя выпустят⁈ Хаха! — смеется он, брызгая слюнями, — ты — пленник Рима.