Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Возможно, это потому, что они наивно полагают, будто бежать заключённому некуда. Это хорошо.

…Ему не пришлось ещё раз мазать объектив, или как-то дразнить надзирателей. Они сами вывели его из камеры.

— Мартер! — Крикнули они через раскрытую дверь, — на «прописку».

— Куда?

— На «прописку»! Оглох?

Спайк вышел. Что значит, «на прописку», он не знал. В коридоре стояли четверо надзирателей, раздатчик и несколько заключённых из соседних камер. Один из заключённых был небольшого роста, востроносый и с чёрными волосами.

Он был испуган и Спайк не представлял себе, чего он мог натворить такого из-за чего оказался в компании особо опасных преступников. Чуть в стороне стоял заключённый явно из другой категории. Это был крупный мужчина с мясистым лицом. По пояс голый и весь в наколках, он стоял с невозмутимым видом, словно всё происходящее его не касалось.

— Так, — старший из надзирателей по одному пальцу раскрывал сжатый кулак, — сегодня у нас один из авторитетов, другой — ЧМО, остальные — «мужики», а ты у нас кто?

Он обратился к Спайку.

— Террорист я, — с неожиданной злостью ответил Спайк.

— Ха, террорист он! Наймит ты, а не террорист! Тварь продажная, сука — вот ты кто. Шакал, одним словом, и место тебе — говно месить, — надзиратель пальцем указал на пол, — но у нас праздник и потому говно подождёт. Будем играть в паровозик…

— Сам играй, — оборвал его мужик в наколках, — и паровозиком будешь и вагончиком.

Его немедленно ударили концом дубинки в живот. Ударили сильно, ничуть не заботясь о последствиях.

— Ж… слова не давали, — объявил ему старший надзиратель.

Когда-то в журнале Спайк читал, что такое «паровозик». Надо бегать по коридору, кричать «Ту-ту» и делать «чух-чух», по указанию семафора — одного из заключённых, останавливаться и пыхтеть, как это делает паровоз. Следом за этой игрой следовали другие игры, менее безобидные и более унизительные. В любом случае, все участники игры будут избиты, а в «зоне» все будут знать, до какой степени игрок позволил себе опуститься.

— Всё равно ведь бить будете, — сказал Спайк, принимая вид очень испуганного человека, — уж, лучше сразу на «парашу».

У него даже голос задрожал. Вполне правдоподобно.

С некоторым разочарованием, надзиратели уставились на него. Игра и сама «приписка» была для них развлечением. Пообломать «Зека», унизить, преодолев его сопротивление, покуражиться — вот их цель. А тут он сам на «парашу» собрался идти. Не интересно.

Спайк повернулся и намеренно пошёл не в ту сторону.