Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Более, чем уверена, Енот Адольфыч был не рад, что нелегкая занесла его в кафе. Всего лишь пара часов – и столько событий, по большей части наиглупейших. А время уже – начало двенадцатого, и глупому школьничку полагается быть дома."

"Когда непонятно почему довольный Шейк вышел из перевязочной с пластырем на щеке, все мы, кроме говорливого капитана, облегченно вздохнули.

- Меня залатали! Ну что, может, теперь расслабимся в одном местечке, - начал он, увидев нас, но друг перебил его.

- Нет уж, - твердо сказал.

– Хочешь веселья – веселись, только без меня. Или вон с ними, - кинул обладатель мятных глаз и противного характера на нас с Ранджи недовольный взгляд. – Или даже с ним. – Теперь уже пират был одарен презрительным взором.

- Мы – пас, - твердо сказала я.

- Зато я могу! – отозвался тотчас Джек.

- Нет уж, парень, с тобой я точно веселиться не буду, - тут же забрал свои слова назад Шейк, осторожно трогая пластырь.

- Все нормально? – спросил я на всякий случай.

– Зашили рану-то?

- Зашили. А какая там медсестра была – самые нежные женские ручки, которые я только встречал за последний год. И телефончик раздобыл, - похвастался он другу, забыв, что совсем недавно звал на свидание Ранджи.

- Раз зашили, значит, идем. - Стала я одеваться – в здании было очень жарко, пришлось снимать верхнюю одежду. И, если честно, не особенно сильно хотелось оставаться в больнице.

Как оказалось, приехали мы в травмпункт вовремя, ибо поток посетителей вдруг резко увеличился.

Прибыла целая компания подравшихся молодчиков навеселе, пожилой мужчина со сломанной ногой в сопровождении супруги, окровавленная жертва снега и плохой видимости, громкоголосая дамочка, на весь коридор жалующаяся на сотрясение мозга и требовавшая, чтобы ее обязательно пустили первой и многие другие. Даже «скорая помощь» подъехала, остановившаяся неподалеку от входа и беззвучно мигнувшая пару раз, осветив зловещим сине-красным отблеском соседние дома.

Мы как раз толпой вышли на крыльцо и поспешно с него спустились, давая дорогу врачу и двум девушкам: взрослой и совсем юной, лет пятнадцати-шестнадцати на вид, не больше.

Чем-то она зацепила взгляд. Тоненькая – даже хрупкая, с бледным тонким заостренным лицом со светлыми ресницами и бровями. Длинные светлые волосы собраны в растрепавшийся хвост, кончик которого был влажным - тонкие пряди с двух сторон прилепили к оголенной шее.