Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Еще по ту сторону границы нас предупредили: с норвежской гражданской полицией обращаться бережно, поскольку это, оказывается, не оккупационная лавочка, а в подавляющем большинстве кто были полицаями еще до войны, и сейчас, помня присягу сбежавшему в Англию королю, не только исполняют свой долг, поддерживая порядок, но и очень часто работают на Сопротивление, то есть на британское УСО. В Бейс-фиорде же, как в любом норвежском поселении, наличествовал чин из местных, совмещающий в себе административные и полицейские функции – опять же, норвежское название этой должности забыл, пусть будет староста, как лицо, ответственное перед оккупантами за порядок на вверенной ему территории.

Держался этот тип самоуверенно и нагло, несколько раз повторил: «Мы друзья, мы союзники», – похоже, нам тут только английского шпиона не хватало!

Из домов поселка наковыряли еще десяток. Что-то не вижу я здесь ужасов фашистской оккупации, отношения между немцами и норвежцами вполне нормальные, деловые.

Впрочем, в нашей зоне у Киркенеса точно так же – измельчали потомки викингов! Интересно, а что за Сопротивление тут было? Одно лишь дело вспомнить могу – взрыв парома с «тяжелой водой», и то вроде там не норвежцы, а засланные англичане работали. Нет, осуждать этих гордых и свободолюбивых викингов я не берусь, меня больше интересует их лояльность как будущих подданных СССР. В конце концов, еще тридцать восемь лет назад никто и не слышал про такую страну Норвегию, ну если не считать совсем уж седой старины, то ли четырнадцатого, то ли пятнадцатого века.

А раз нет вековых традиций и привычки, то и границы еще не устоялись, и могут быть изменены. И все претензии к Гитлеру, который вас включил в Еврорейх – ну значит, платите!

Еще один немец прибежал сам:

– Алярм, русские в поселке!

Взбегает на палубу, а ему ствол в морду:

– Чего орешь, мы уже здесь, хенде хох, и быстро на берег пошел, вон в том сарае ваши сидят, кто живой остался.

"– Что с нами будет, что с ними будет? – норвежцам-то что надо, коли они так интересуются, а особенно их фру и фрекен?

– Да ничего с ними не будет, посидят под арестом, а когда тут будет наша военная комендатура, туда и сдадим, поедут на стройки нашего народного хозяйства, лет через пять вернутся другими людьми.