Прежняя Оля испарялась через поры в течение многих часов и дней, оставив лишь потрёпанную оболочку. Уже на многолюдном перроне железнодорожного вокзала, вдыхая горячий воздух Москвы, она поняла, что пути назад нет. Будущее не предвещало ничего хорошего, но это уже не пугало, потому что Ольга знала – есть истинное зло, и эта болезненная прививка должна была заставить работать иммунитет и защитить то, что осталось.
Оля не считала, что ей повезло. Ведь для того, чтобы всплыть, следовало утонуть. Она и так достаточно наследила, использовала паспорт при покупке билета.
Пока кассирша изучала странички документа, девушка старательно прятала глаза, отвернувшись к стене. Она ничего не сказала Марине о своём решении, да Шагиной это было и неинтересно. Ольга думала, что теперь, когда их связывают такие ужасающие подробности, они станут как единое целое. Лишь по воле сложившихся обстоятельств, но всё-таки…
Однако, Марина сделала свой выбор, и это было её право. Вины Оли в этом нет, хотя она много раз искала объяснения этой вдруг возникшей отчуждённости.
Пришлось просто принять решение Марины. В конце концов, Шагина сделала всё, чтобы спасти Олю, а могла бы просто бросить. И быть может именно поэтому чувство вины кололо Ольгу. Ведь сбегая из Чудова, она бросала Марину, с ужасом представляя, что может в итоге с той случиться."
"Царапала стену рядом с билетной кассой, глотая слёзы, водила пальцем по надписи «Прости», пачкая пальцы в побелке.
Она не спала всю ночь, лежала на верхней полке в плацкартном вагоне, закрыв глаза и прижимая к груди рюкзак.
Там были деньги. Кровавые деньги. Деньги Морозова. Марина сунула их Оле в руки, достав несколько купюр из своей сумки перед тем, как разойтись в разные стороны. Если бы не было билетов на проходящий поезд, Оля всё равно уехала бы в то раннее утро из Чудова. Автостопом ли, на автобусе, пешком – всё равно. Но билет для неё нашёлся, а значит – судьба давала ей шанс. Рассматривая купюры, Оля заметила между тысячными – пару зелёных бумажек.
Вживую она никогда не видела доллары, но знала, что их можно поменять. Валентина частенько поговаривала, что хорошо было бы приобрести валюту «на старость», но Оля не знала, покупала ли тётка американские рубли. Вот уж о ком она не переживала, так это о Валентине. Можно сказать, освободила тётку от ненужной обузы. Не напрягла, ничего не попросила, ничего не взяла. Но эти деньги… Марина сказала: «Бери. Делай с ними, что хочешь».
