Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не от этого. Он разрушен, и я вместе с ним.

— Что нам теперь делать, Китон?

Я сухо смеюсь.

— Впервые в жизни не имею понятия, Оливия.

Он спит уже час, как убитый, мы находимся на кухне, когда он резко вскакивает и растерянно оглядывается. Я вижу в его глазах тот момент, когда он снова приходит в себя. Они становятся тусклыми и пустыми, безжизненными. Это нехорошо, Оливия. Он снова скатится, я это знаю, и на этот раз у него не будет ничего, за что можно зацепиться. Что снова вытащит его из темноты. Его взгляд блуждает по комнате и останавливается на мне.

Но он не реагирует, а просто встает. Молча проходит мимо нас и исчезает вместе с Мисси в своем подвале. Ты следуешь за ним, и я позволяю тебе, Оливия. Ему это нужно.

МейсонВ моей голове ты стала ею, Эмилия, когда центр моей вселенной сдвинулся.

Я должен был это сделать, потому что иначе любое воспоминание о ней разрушит меня. Я даже не догадывался, что внутренне я такой же мягкий, такой же чертовски хрупкий и нормальный, как и все остальные.

В моем подвале до сих пор пахнет ею. Он всегда будет пахнуть ею, потому что я сохранил ее аромат в своем носу. Мама следует за мной. Я сижу на диване — на том самом диване, на котором она лежала еще несколько часов назад. Мама вздрагивает от здешней обстановки, но я нахожу этот хаос очень подходящим. Мой подвал выглядит так же, как и моя душа. Полностью разрушен. Она просто стоит и смотрит на меня. Я смотрю на нее — на ту единственную женщину, которую любил с самого начала, и всегда буду любить, — и так благодарен, что не совсем одинок и никогда не буду одинок, пока есть она и мой отец.

Только теперь я понимаю, как мне повезло с родителями. До меня, наконец-то, доходит. Не каждый бы справился со мной, не выгнав из дома. Вообще-то, никто даже не пытался бы, но мама даже не задумывалась об этом."

"— Я все еще чувствую ее, мам. — Черт, я все еще звучу, как потерянный маленький мальчик. Мама подходит ко мне и садится рядом. Потом она притягивает меня в свои объятия и гладит по волосам.

Она всегда пахнет одинаково, и обычно я нахожу запах успокаивающим, но сейчас я не могу успокоиться. Как будто кто-то со всей дури ударил меня кулаком прямо в лицо. Я больше не плачу, потому что не осталось ни одной слезинки. Больше ничего не осталось. Я отклоняюсь от нее.

— Больше ничего не имеет значения, мам. Нет никакого смысла.

Встаю и иду в ванную.

35. Ты меня любишь, Мейсон

ЭмилияМы с Райли едем на машине.