Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Либо он хочет, чтобы мы подержались за руки, либо ему достаточно. Я выбрал второй вариант. И быстро сдал себе карты. Только вот не верхние, а нижние, уже заготовленные.

— Очко, — почти искренне удивляясь, сказал я.

Черти раскричались, так, что у меня уши заложило. Такого возмущения, наверное, нельзя было встретить на фестивале Октоберфест, когда посетителям сказали, что пиво закончилось. Однако Большак поднял руку, утихомиривая своих.

— Хоть свое отыграл, — намеренно веселым тоном сказал я. А затем замер, словно что-то обдумывая.

— А давай по-серьезному сыграем, что ли? Вот мои пять монет.

На лице Большака отразились страдания всего еврейского народа. Потому что прежде он выигрывал мои деньги, а теперь нужно было ставить свои. Да и, как оказалось, везения уже оказалось недостаточно.

— Ладно, — согласился он. — Только я сдаю.

— Всегда пожалуйста, — кивнул я.

Он кинул мне две карты. Я немного подумал и остановил. Правда, пока Большак сдавал себе, быстро поменял их на два туза, которые покоились в рукаве куртки.

Конечно, имелся небольшой риск, что такие же выпадут Большаку. Однако теория вероятности и выключенная удача чертей были на моей стороне. А отсутствие нужны карт я проверил про крапу.

— Двадцать, — осипшим от волнения голосом сказал Семен.

— Золотое очко, — положил я два туза.

В первый момент подумал, что меня сейчас будут убивать. Долго и мучительно. Потому что реальность вокруг сошла с ума. Сорвались с места черти, подскочил сам Большак, полетел в сторону вместе с картами и деньгами ящик.

Я даже за нож взялся, благо, безумие прекратилось довольно быстро. Большак щелкнул пальцами и ближайшая нечисть собрала деньги и принесла мне. Все-таки даже у чертей есть понятие чести. Правда, я объяснял это по-своему — сейчас быканут, в следующий раз с ними никто играть не сядет.

— Да я, наверное, пойду. Надо вовремя вставать из-за стола. Деньги выиграл, да и вы ребята какие-то нервные. Так пойдет и вовсе не выпустите.

— Еще один кон, — Семен так разволновался, что даже за руку меня схватил.

Правда, об этом сразу пожалел. Я посмотрел на него так же выразительно, как обычно глядит на меня Григорий, когда я порю какую-нибудь глупость. Кстати, бес всю дорогу даже голоса или положительных вибраций не подавал. Может, у него от страха инфаркт?

— Да и на что играть? — пожал плечами я. — Денег-то у тебя больше нет.

— Вещиц много занятных, — торопливо заговорил Большак. — Найдем что, договоримся, а?

Это он, наверное, имеет в виду какие-то артефакты.