Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И запах спелой вишни, что хочется попробовать на вкус. Как тогда в кафе.

— Адам? — Агата вдруг запрокидывает голову назад, уворачиваясь от… поцелуя?

Серьезно? Какого хрена!

Хмурюсь и отпускаю ее. Делаю несколько шагов в сторону, увеличивая расстояние между нами.

Какого черта только что чуть не произошло?

Мало того, что подкатываю к многодетной матери, так еще и целовать ее сам вздумал? Совсем чокнулся!

Табу, мать его! Нельзя сближаться.

Бабы для другого нужны. А мамы — вовсе под запретом! На лбу бы себе закон высечь, ведь с Агатой крышу сносит.

— Проверка закончится, как только ты согласишься мне помогать, — надо бы произнести это увереннее, но голос подводит, предательски срываясь в хрип.

Еще шаг. От греха подальше. Чертовски желанного.

Под ногами что-то шелестит.

— Это что? — опускаю взгляд, а следом приседаю.

Собираю с пола выпавшие из сумки Агаты документы. Мельком мазнув по ним взглядом, застываю, цепляюсь за дату — и переключаю внимание на чертовку.

— Я как раз и собиралась тебе помочь, — выпаливает она встревоженно, но при этом отводит глаза.

Выбрасывает руку к медицинским картам, но я ловлю ее, не позволяя даже притронуться. Пристально сканирую растерянное лицо. Пытаюсь эмоции считать и понять мотивы.

— Да ладно? — тяну недоверчиво.

Просвечиваю Агату будто рентгеном. Но она сохраняет строгий вид.

— Да, но больше нет желания, — дерзко кидает. — Ты ведь маму мою проверками бьешь, — кивком указывает на закрытую дверь.

Не отпуская запястья Агаты, свободной рукой нащупываю телефон — и отправляю комиссию восвояси.

— И как ты хотела мне помочь? — поймав облегченный вздох младшей Бересневой, беру ее в оборот.

Правда, дико воспринимать сам факт, что мне баба помогает. Обычно они только у меня что-то клянчат.

Непривычно. Однако я нуждаюсь в поддержке Агаты. Сам в медицинских шифровках не разберусь.

— Как ты и просил, отобрала карты женщин, которые сделали ЭКО в тот день, — складывает в одну стопку.

По-прежнему в глаза мне не смотрит. Но это к лучшему, ведь я от ее взгляда агатового дурею.

А мне дела решать надо. И здравый рассудок остро необходим.

— Значит…

Понимание того, что я приблизился к своему сыну, выбивает воздух из легких. Никогда так не волновался. Ведь каждый из этих детей, чьи матери красуются в картах, может оказаться моим родным.

— Но у меня условие! — вскрикивает внезапно чертовка, и я морщусь. — Даже несколько. Пообещай слушаться меня!

— Любишь командовать? — ухмыляюсь я, а внутренне ликую.