Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не позволю больше ни одному мужчине унижать меня.

— Кесарево? — дезориентирует меня Адам коротким вопросом. И сбивает весь пыл.

Мы действительно мы говорим об этом в постели? Неужели ему важно услышать ответ?

Молчит в ожидании, пока я не киваю рвано.

— Да, — сипло выдыхаю.

«Не только», — добавляю мысленно, но тут же запираю рот на замок. Потому что «женские проблемы не интересуют мужчину, а наоборот, отбивают желание».

Я же вдруг хочу почувствовать себя желанной. Хотя бы еще чуть-чуть. С Адамом слишком хорошо. Пусть у наших отношений и нет будущего.

Мимолетная страсть, после которой мы разойдемся каждый по своим делам. Я вернусь к детям, а он… попробует обзавестись наследником от здоровой женщины. После того, как я расскажу ему все и подарю надежду.

Но эгоистично решаю сообщить ему новость чуть позже…

Я столько лет томилась в одиночестве, что заслужила этот единственный вечер.

— Симпатично, — шершавые пальцы проходят по шраму, очерчивают узоры тату. И я вздрагиваю при каждом невесомом прикосновении.

Впиваюсь пальцами в простыню, когда теплая ладонь гладит мой плоский, твердый животик, надавливает на пресс, который импульсивно напрягаю, а после — обхватывает тонкую талию. Взгляд Адама темнеет и так мучительно медленно «облизывает» мое тело, что я ощущаю его почти физически.

— Идеальная. Без изъяна, — ведет рукой к груди, а я хмыкаю недоверчиво. — Так заботишься о своей внешности, но никого к себе не подпускаешь, — слова тонут в моем судорожном всхлипе.

Слишком остро реагирую на умелые ласки.

Проклятый искуситель! Конечно, с его-то опытом обольщения! Дрожу и сгораю под ним, но в то же время ревную к каждой шлюхе, которая согревала его постель. И к каждой новой, что обязательно появится после меня.

Ненавижу.

Но чувствую себя живой и настоящей рядом с ним.

— Тогда для кого ты старалась? — бархатный голос ожесточается.

Хватка на теле становится сильнее и грубее, а Адам полностью накрывает меня собой, вжимая в мягкий матрас так, что я оказываюсь в ловушке.

— Адам… — хнычу от нетерпения и бесстыдно обвиваю его мощную талию ногами.

"Знаю, что это выглядит как приглашение или даже мольба. Но мне плевать. Слишком тянет меня к Адаму. До боли, до дрожи, до жара в груди. И я каждой клеточкой тела желаю почувствовать его опять.

— Для того мудака из клиники? — едва не рычит он. Перехватывает мои запястья, заводит за голову и фиксирует одной рукой, вторую оставляя для продолжения «пыток».

Отчасти Туманов прав, и я все эти годы жила назло Макару.