Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Мой товарищ на данный приболел и попросил меня подменить его некоторое время. Правда… — парень замялся. — Я ему звонил, но его номер недоступен…

— Понятно, — кивнул я. — Как тебя зовут?

— Павел, господин, — ответил страж.

— Павел. Скажи мне. Ты точно не знаешь, что в тех мешках? — посмотрел ему в глаза.

— Нет, господин, — ответил он, спокойно выдерживая мой взгляд.

Так я ничего не добьюсь, но у меня уже есть зацепка. Если его товарищ так долго не появляется, то вполне может быть виноват именно он.

— Кто обычно относил мешки вниз? — спросил я.

— Стражи и двое моих парней по очереди, — ответил главный.

Могли ли это сделать мои люди? Учитывая то, что недавно нас предали — вполне могли. Но я не стану сомневаться в них сразу. Ведь я сам учу их совершенно другому. Если во всех сомневаться — в конечном итоге усомнишься и сам в себе в самый трудный момент, а также в самых близких тебе людях. Нужно просто пройтись по всем возможным ниточкам и по итогу вернуться назад, если они всё же окажутся ложными.

— Господин, — вновь заговорил главный. — Если там было что-то важное, значит в этом может быть виноват кто-то из нас пятерых. Если нужно — я готов пройти проверку, чтобы доказать, что не виновен. Мужики… рассказывали, как вы проводите проверку. Я готов, — после этого он встал на одно колено, склоняя голову.

Я посмотрел на оставшуюся троицу и они, хоть и побледнели, но тоже встали на одно колено. Даже страж.

— Вы должны понимать, на что идёте, — покачал я головой.

— Боль будет адская. Более того — вы можете умереть или сойти с ума.

— Во имя Рода! — сжал зубы главный в четвёрке.

— Во имя Рода! — вторили ему оставшиеся двое.

Ух ты… А вот это… Похвально.

Сомневаюсь, что кто-то захотел бы пройти через такую пытку, когда его бьёт молния. Я внимательно наблюдал за стражем. Он даже дышать словно перестал.

— Я вам верю, — произнёс я, подходя к машине. — Максим, возьми все данные второго стража.

Нужна ли проверка техникой? Нет, не нужна, по крайней мере от меня, и по крайней мере сейчас.

Я знаю одно: что тот, кто боится — всегда попытается уйти подальше от своего страха. Поэтому тот, кто виноват, всегда убегает, гонимый ощущением, что его преследуют.

Можно было бы, конечно, проверить их, потом стереть память, но, есть вероятность, что боль потом иногда посещала бы их во сне. Эфемерная боль. Когда её вроде и нет, но ты её чувствуешь. Такую боль испытывают те, кто потерял любую конечность.