Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Девчонка вроде бы и не тяжелая, максимум полтинник весит, но с пядидесятикилограммовым грузом попробуй-ка, побегай! И поздоровее меня мужик взвоет.

Проблему решил радикально — нашлась пролетка с запряженной в нее лошадью. Кто на ней приехал — не знаю. На заднем дворе дома стояли кареты, в углу — фургон, и вот — пролетка. Я не спец по гужевому транспорту, но команды для лошадей знаю, и вожжами управлять умею.

Загрузил Вергу в пролетку, туда же деньги (набрался приличный мешок!), оружие, амулеты, а потом… обошел поместье и методично поджег его со всех сторон.

Легко, будто всю жизнь этим занимался.

Кстати — оказалось, что это очень просто. Представить, что материал разогревается до возгорания — вот тебе и пламя. Я ведь когда-то это уже делал. Вернее, так: первое, что я когда-то сделал, это поджег занавески. Во сне, неосознанно. Но память осталась.

Когда пролетка выезжала из ворот поместья, оно уже вовсю пылало так, будто было полито не меньше чем напалмом. Весело горит чужое добро!

Вот только прежде пришлось отрезать постромки и освободить лошадей, впряженных в кареты.

Я, конечно, еще та зверюга, но животных мне очень жаль. Им за что страдать? Люди сволочи, они сами себе создают неприятности и за них расплачиваются, но эти безгрешные существа — за что им страдание? Пусть живут. Я не люблю людей. Животные мне ближе.

Глава 22

— Всего вам наилучшего, госпожа Жессом! Всегда, всегда вам рад!

Лекарь проводил уезжавшую карету усталым взглядом, и облегченно выдохнул — ффуухх… наконец-то! Бергира Жессом была женщиной склочной, и в высшей степени мстительной.

Ее муж, городской судья Жессом, имел большой вес в обществе и ссориться с этой женщиной было бы в высшей степени опрометчиво. Тем более, что деньги она платила исправно, и столько, сколько лекарь запрашивал. Но… несмотря на то, что он состоял в гильдии магов, относилась она к нему если не как к официанту, то чуть выше, чем к администратору приличного трактира. На лице вечная гримаска раздражения, слова цедит через губу, да еще эдак со снисходительным пренебрежением, вроде: «Милейший, вы что, не знаете кто я такая? Ах да, я забыла… вам все равно не понять!» Почему не понять? Потому что эту сука из дворянского рода, а вот лекарь Херц всего лишь сын пекаря, который в четырнадцать лет начал проявлять признаки владения магией.

Потому эта ничтожная, пустоголовая дрянь позволяет себе обращаться с ним, как с дерьмом.