Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Гевин обнял Джудит за плечи, давая всем понять, что она его собственность.

— Не позволяй им расстраивать себя. Они просто дразнят тебя.

— А мне нравится их поддразнивание.

Гевин улыбнулся ей и вдруг резким движением снял руку с ее плеч. Прикосновение к ней вызывало в нем огонь желания. Еще много времени пройдет, прежде чем наступит момент, когда они смогут уединиться в спальне. Он знал, что, если хочет дождаться этого момента, то не должен теперь касаться ее.

Когда Джудит принимала поздравления тощей графини, одетой в сверкающее платье из пурпурного атласа, она почувствовала, как замер Гевин, и, проследив за его взглядом, увидела изящную девушку, на которую с восторгом смотрели молодые люди.

Девушка подошла ближе, и Джудит поразила жгучая ненависть, отразившаяся в синих глазах. Ей даже захотелось перекреститься. Она услышала чье-то хихиканье и, оглянувшись, заметила, что гости с явным интересом наблюдают за ее встречей с этой женщиной.

Блондинка торопливо проскользнула мимо Гевина, не решившись поднять на него глаза, и Джудит заметила на его лице гримасу боли.

Все это озадачило ее.

Наконец официальная часть приема подошла к концу. Гости вдоволь посудачили о новобрачных, Роберт Риведун раздал всем подарки, ценность которых зависела от положения, занимаемого гостем, и трубы возвестили о начале празднества.

К этому времени уже успели накрыть столы в большом зале. На столах были жареные цыплята, утки, перепела, журавли, фазаны, куропатки, а также блюда из свинины и говядины.

Подали мясные пироги и двенадцать видов рыбы. Стол ломился от овощей, приправленных восточными специями. На третье гостям пообещали клубнику, первую в этом сезоне, и редкие и необычайно дорогие гранаты.

О богатстве и преуспеянии поместья свидетельствовали золотые и серебряные тарелки, которыми был сервирован возвышавшийся на подиуме стол для особо важных гостей. Джудит и Гевин пили из одинаковых кубков — высоких, изящных, отлитых из серебра, с золотой ножкой.

Между столами, в центре, оставили свободную площадку. Здесь пели и играли менестрели, выступали восточные танцовщики, акробаты и одна бродячая труппа. Шум стоял невообразимый.

— Ты ешь очень мало, — прокричал Гевин, но его все равно было плохо слышно.

— Да. — Она посмотрела на него и улыбнулась. Ей с трудом верилось, что этот незнакомец стал ее мужем. Как бы ей хотелось дотронуться до ямочки на его подбородке.

— Пошли, — сказал Гевин и взял ее за руку.