— Поэтому версия о несчастном случае наиболее шаткая.
— Я бы ее вовсе не рассматривал, — покачал головой Песков.
— То есть вы совершенно исключаете несчастный случай, на чем так настаивал околоточный надзиратель Петухов?
— Совершенно исключаю.
— Тогда давайте к ней больше не возвращаться, — предложил Воловцов. — Значит, остаются две версии: самоубийство и убийство. За самоубийство говорят следующие факты: Кокошину никто не бил печной кочергой по голове, не травил ядом и не зарезал финским ножом, прежде чем облить ее керосином и поджечь.
То есть следов насильственной смерти на ее теле не имеется, равно как и следов сопротивления. Ее не связывали по рукам и ногам, поскольку на ногах нет никаких следов веревок, да и руки ее лежали свободно, причем одна была согнута в локте и словно прикрывала лицо… Тот факт, что в момент облития керосином она была жива, и то, что она сгорела заживо, тоже говорит о ее возможном самоубийстве. И говорит весьма убедительно. Кроме того, в комнате Кокошиной ничего не перерыто, все стоит на своих местах, в чем вы сами можете убедиться.
У нее ничего не искали, если предположить, что все же было совершено убийство с целью ограбления…
— Да, в медицинском заключении говорится, что ее легкие наполнены дымом и газами от горения керосина, — подтвердил Песков."
"— Вот именно, — произнес Воловцов, подходя к комоду. — И еще, — остановившись, он выдвинул верхний ящик, — по словам дворника Ефима Кологривова и поденщицы Натальи Квасниковой, Кокошина никого не впускала в свои покои.
И дверь в свою квартиру всегда держала запертой. В частности, ни дворник, ни сама Наталья в комнате у хозяйки никогда не бывали. Жильцы с первого этажа — а нам еще надлежит их всех допросить — тоже вряд ли были сюда вхожи. За квартирной платой она, скорее всего, ходила по жильцам сама. Это значит, что в ее квартиру проникнуть было практически невозможно. К тому же при осмотре места преступления двери квартиры Кокошиной, в частности, ее комната была заперта на крючок изнутри, а окон она никогда не открывала.
Все эти факты убедительно говорят, что этот случай с Кокошиной — явное самоубийство. У околоточного надзирателя Петухова есть все основания, чтобы закрыть дело… — Воловцов тщательно осмотрел содержимое верхнего ящика комода и открыл средний ящик, продолжая свои рассуждения: — Вторая версия — убийство. Здесь факты только косвенного характера, и весьма шаткие. Первый: у Кокошиной не имелось мотивов, чтобы наложить на себя руки. По крайней мере, видимых.
