Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А человеческое тело? Посмотрите, как обгорело тело. Ведь и правда до угольев. Она что, не пролила, а вылила на себя керосин, что ли? И не содержимое лампы, а минимум целую бутылку. Как можно пролить на себя и керосин из лампы, и керосин из бутылки аж до самой последней капли? Причем пролить на голову, руки и грудь?

— Ну, возможно, это какая-то форма самоубийства, — нетвердо произнес Петухов.

— Ага, теперь у вас новая версия: уже не несчастный случай, а самоубийство? — с едкой иронией проговорил Иван Федорович.

— А что, такого не может быть в принципе?

— В принципе — может. Но вот еще на что обратите внимание… Лицо и грудь у Кокошиной обгорели напрочь. А вот нижняя часть, от пояса до пят, — совершенно не тронута огнем. Абсолютно не тронута… Как вы это объясните? — Воловцов не стал дожидаться ответа околоточного надзирателя и продолжил: — Если принять вашу первую версию — что это просто несчастный случай, как могла бедная женщина опрокинуть на себя лампу с керосином или бутылку так, чтобы облить себе лицо и грудь? Ведь когда мы случайно обливаемся чем-либо, скажем, чаем или вином, то, в первую очередь, обливаем что? — Он вдруг обернулся к городовому и вопросительно посмотрел на него.

Городовой Еременко, думая, что вопрос московского судебного следователя обращен конкретно к нему, четко ответил:

— Ляжки и… это самое место, — показал он на самый низ живота.

— Верно! — Иван Федорович одобрительно посмотрел на Еременко и снова повернулся к околоточному надзирателю: — Мы обливаем себе брюки и выглядим, будто сходили по малой нужде прямо в штаны. В крайнем случае, если сидим близко к столу, мы обливаем себе живот и нижнюю часть груди. Но не ключицы, заметьте, не руки, не шею, и тем паче не лицо. Далее. — Воловцов сделал эффектную паузу и метнул острый взгляд на Петухова: — Если принять вашу вторую версию, которая подразумевает самоубийство посредством обливания себя керосином и затем поджигания, то тогда как вы объясните столь аккуратное положение тела? Смотрите, на ее юбке даже нет складок.

Как она могла так аккуратно упасть, пылая в огне, чтобы на юбке не образовалось ни единой складочки? Да и положение тела очень спокойное, будто она собралась просто полежать на спине и отдохнуть.