Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Нечасто, раз в два-три года, но такое здесь случается. Восток, это понимать надо! — И де Лангр многозначительно поднял вверх указательный палец правой руки, повернул его, словно вкручивая в небо.

— Какого черта, но мы-то не иноверцы! Помоги выбраться!

Пожатие плечами и видная в свете факела виноватая улыбка.

— Прости, друг, но нам прямо запрещено тебе помогать. Даже разговаривать с тобой, если честно. Я уже приказ начальника нарушил, завтра придется объясняться. Сам понимаешь, под заклятьем правды соврать не получится.

Тоже мне, друг. Хотя… По окончании учебы выпускники Клиссона могут поступить на службу к кому угодно, это всем известно. Эти пошли на службу к султану, имели право. Приняли его присягу, обмануть которую невозможно, магия не позволит.

Так что своим помогать можно и нужно, но только в рамках этой самой присяги. Все правильно.

Было, конечно, в Клиссоне заклятье последней комнаты, выпускники проходили через него при получении лейтенантских патентов. Вот о нем не знал ни один потенциальный наниматель.

Кроме галлийского короля, разумеется: клиссонец не может действовать во вред Галлии. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

Но что делать — судьба одного служащего и его семьи среди интересов страны не числилась. Осталось пожать плечами в ответ и повернуться к другу… бывшему другу спиной.

В этот момент прозвучало шепотом:

— Уезжай. Бери жену, прорывайся в порт, находи корабль, плывущий в Европу, и уезжай. Спасайся.

«Кто бы мог подумать. — Д,Оффуа, не поворачиваясь, горько усмехнулся.

— Самому такая мысль в голову ни за что бы не пришла».

Уже когда шел к той скрытой комнате, что сейчас служила укрытием, подумалось: а ведь де Лангр и впрямь рисковал, разговаривая с ним. Или все же выполнял приказ? Нет уж, прямая не всегда кратчайшее расстояния между двумя точками. И кто-то из яйцеголовых это уже, кажется, доказал.

Обратная дорога к Красному дому была кривой, но на редкость спокойной. Лишь доносившиеся из разбитых окон женские крики, переходящие в плач, обозначали дома, по которым уже прошел каток грабежей.

Если судить по ним, эта горькая чаша мало кого минула.

Но вот и заветный двор, вот и дверь. Закрыта, заперта изнутри, что хорошо. В Красном доме тишина, и вряд ли там сидит засада, скорее просто местные ревнители справедливости уже разграбили все, что можно.

Но проверить следует. Достал пистолет, выхватил шпагу, бесшумно, как учили в Клиссоне, вошел в дом, готовый каждое мгновенье стрелять и колоть. Пусто.