Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Дело осуждаемое, но, в общем, никем не запрещенное.

Торговец, долговязый Тавил, был худ, сутул и сед, вообще выглядел старым и немощным. Обманчивая внешность не раз спасала ему жизнь: грабители трижды пытались ограбить его неприметную лавчонку, позарившись на легкую, как им казалось, добычу. И трижды не доживали до прихода стражников. Как уж этот старик, никогда не пользующийся услугами охранников, умудрился расправиться с молодыми и крепкими парнями, так и осталось неизвестным, породив очередные городские легенды про невидимых гулей.

Но со времени последнего нападения прошло больше года, а новых попыток грабежа так и не случилось. Грозная слава защищала Тавила не хуже острых мечей.

Увидев в свете масляной лампы входящего аль-Машьяда, торговец быстро запер входную дверь. Ничего необычного — товар в этой лавке особый, не терпит свидетелей.

— Приветствую, почтеннейший. Что привело вас на этот раз? — седой хозяин обратился к молодому человеку лет двадцати.

— Мир вашему дому, уважаемый. — аль-Машьяд старался не называть хозяина по лакабу 13. Долговязый — не слишком подходящее прозвище для пожилого человека. А ни имени, ни насаба 14 торговца никто, кажется, во всем Тунисе не знал. — Нужна помощь и нужен совет. Вы позволите присесть?

Когда рассказ о разговоре с аль-Шорбаном был окончен, повисла долгая пауза. Лишь доносившийся с улицы шум нарушал царящую в лавке тишину.

— Значит, от твоего успеха зависит многое.

В принципе, нам что Барбаросса, что другой какой головорез, все они безразличны. Но сейчас желание господина аль-Шорбана — закон. Приходи завтра вечером, думаю, к тому времени я что-нибудь придумаю.

* * *Неизвестно что, неизвестно как, но придумывать придется. Вначале узнать, кто такой Барбаросса и чем он славен. Когда-то пират с таким прозвищем наводил ужас, до сих его именем матери детей пугают. Если этот такой же мерзавец, то дела сегодняшнего посетителя плохи.

Проще установить слежку за стаей шакалов. Во всяком случае — безопасней.

Примерно так рассуждал Тавил, после того как окончательно запер лавку и наполнил горячим чаем любимую пиалу. В дверь периодически кто-то ломился, во всю глотку требуя снабдить любимым зельем. Ничего, перетерпят. На худой конец, возьмут у кого-то другого. Похуже, но и подешевле. Конкурентов Тавил не боялся, все равно его товар — лучший.