Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Ужинать-то будешь? – спросила на всякий случай Ирина Владимировна, глядя в спину дочери.

– Нет. Мы в кафе поужинали.

Оксана закрыла за собой дверь. В ее комнату родители никогда не заходили, это была ее личная территория. Вся остальная жилая площадь считалась общей.

Она подошла к высокому зеркалу, остановилась напротив него и придирчиво окинула взором свое отражение. Оксане Моначковой было двадцать два года, и выглядела она очень сексуально.

Среднего роста, аккуратная худенькая фигурка: плоский живот, маленькая грудь с розовыми сосками, округлые бедра, аппетитная попка, безукоризненной формы ноги… Кукольное личико: фарфоровые щечки, тонкий, чуть вздернутый носик, чувственная линия губ и лебединая шея. Рыжеватые волосы, густые и блестящие, ниспадали до плеч ослепительным каскадом, как в рекламе шампуня. Барби, одним словом. Так ее называют последние три месяца.

И ей это нравится.

Игривым движением руки отбросив со лба золотистую челку, Оксана ласково улыбнулась себе в зеркало. Потом разделась, полюбовалась на свое тело с бритым лобком, – в ванной у нее лежит бритвенный станок, которым она бреет ноги, лобок, подмышки; растерла пальцем небольшой синячок возле пупка. Ничего, пройдет. Кудасов не обращает внимания на такие мелочи. Хотя Сурен бы обратил.

Оксана залезла в шкаф, порывшись в белье, достала свернутые в комок старые колготки, развернула и извлекла на свет божий серьги и кольцо с крупными, отборными жемчужинами.

Сурен обещал еще подарить такое же ожерелье, тогда будет полный комплект… Только как все это легализовать? Пока она надевала украшения только в компании самого Сурена и его друзей. Все солидные мужики смотрели на нее, как кот на сметану, только что не облизывались. Один даже сунул украдкой свою визитку…

Девушка надела серьги, кольцо и принялась принимать перед зеркалом соблазнительные позы.

– Голая Барби в украшениях – это улет! – говорил Сурен, закатывая глаза со слегка желтыми белками.

И глотал «Виагру», которой обычно старался не злоупотреблять, чтобы не перегружать сердце: «А то помру, что ты тогда будешь делать?»

Оксана в ответ махала руками: дескать, не говори глупостей.