* * *Сантехники давно ушли, а Марина все еще была в доме, хотя работа по уничтожению упрямого вируса тоже была закончена. К собственному удивлению, Соловьев не тяготился ее обществом. Выполняя указание Андрея, она даже вывезла Владимира Александровича на прогулку, несмотря на его сопротивление, впрочем, довольно вялое. Ему действительно хотелось подышать воздухом, и против беседы с кареглазкой он тоже ничего не имел. После прогулки они пили чай, а теперь сидели в гостиной, залитой приятным полумраком и освещаемой только торшером возле низкого журнального столика.
Соловьев маленькими глотками пил коньяк, Марина от спиртного отказалась – она за рулем, ей еще домой ехать.
– Я кажусь вам смешной, – полувопросительно сказала Марина.
Сейчас она была тихой и какой-то сосредоточенной, ничем не напоминая весело хохочущую молодую женщину, какой была всего несколько часов назад, за обедом.
– Ну почему же? – мягко возразил Соловьев."
"Конечно, он не хотел ее обидеть. Но, кроме того, он и в самом деле так не думал.
Если во время разговора с Андреем все это действительно казалось ему смешным и нелепым, то теперь, в эту самую минуту, он вдруг осознал, что ничего смешного и тем более нелепого тут нет. Почему он решил, что в него нельзя влюбиться? Из сорока трех прожитых лет пятнадцать пришлись на детство и отрочество, а на протяжении следующих двадцати шести лет он постоянно ощущал влюбленность в себя со стороны той или иной девушки или женщины. Уж в этом-то недостатка у него не было никогда.
Красота, мужское обаяние, талант, сексуальная сила – все это привлекало противоположный пол, и Соловьев двадцать шесть лет плавно переносил себя из одного романа в другой и до женитьбы на Светлане, и во время совместной жизни с ней, и даже после ее гибели, вплоть до несчастья, сделавшего его инвалидом два года назад. А что, в сущности, изменилось? Он по-прежнему красив, и мужское обаяние, судя по всему, не иссякло, и талант все еще при нем. Сексуальность? Так это еще проверить надо.
Главное – чтобы женщина была счастлива, а сделать партнершу счастливой Соловьев умел, в этом не может быть никаких сомнений. Каким путем? Это уже другой вопрос. Но при взаимном расположении людей друг к другу вопрос этот решается легко и к обоюдному удовольствию. Так почему же он решил, что Марина и в самом деле не может в него влюбиться?
– Мне очень приятно, что вы остались со мной, а не уехали домой сразу же вслед за сантехниками.
