Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Жеребцов моих осмотрели внимательно, проехались по очереди на каждом, обменялись между собой мнениями, после чего купили всех четырех, почти не торгуясь. Правда, я цену не заламывал, предложил, так сказать, среднюю по западной Ассирийской империи. При этом, задавая вопросы, отслеживали мою реакцию. Мне показалось, что проверяют, насколько хорошо я разбираюсь в лошадях, чтобы понять, что мне предложить или подсунуть. Не знаю, какие они сделали выводы, но пообещали пригнать через день трех жеребцов на выбор, после чего и рассчитаемся.

Якобы убивая время, я прогулялся по городу, стараясь незаметно поглядывать на укрепления. Стены были высотой метров шесть и шириной около двух с половиной с доступной стороны, а с двух других всего полтора. Четыре башни на первой выше метра на два и одна на вторых. Сложены из плохо обработанных и подогнанных камней. Мне пришло в голову, что жители Иллубру уверены, что никакой здравомыслящий человек нападать на них не будет, поэтому и не вкладывались чересчур в укрепления.

Улицы внутри узкие и дома стоят тесно друг к другу, дворы маленькие. Канализация открытая и идет по дворам. Стекает все, сильно воняя, на склон ближней неприступной стороны. Лошадей в городе не видел, только ослов и мулов. Скорее всего, выращивают в горах исключительно на продажу.

Кируа в городе не было. Хозяин постоялого двора проболтался, что их шакну уехал в долину. Сказано это было таким тоном, будто умотал за много сотен километров. Для горцев спуститься на равнину, как съездить за границу.

Внизу живут иные, которых и людьми-то назвать трудно.

Через день привели жеребцов. Видимо, поняли, что в лошадях я разбираюсь не хуже, хотя совершенно не похож на хетта. Все три были отменные, что ростом, что статью, что здоровьем, и разной масти: вороной, гнедой и бурый. Я выбрал последнего, как самого рослого. Продавцы переглянулись и зауважали меня. Наверное, другим покупателям этот конь был неинтересен, не врубались в его преимущества. Мне доплатили разницу финикийскими серебряными шекелями и предложили приезжать еще.

Я пообещал наведаться, не уточнив, что случится это очень скоро.

К ассирийской армии я примкнул, когда расположилась лагерем у стен Аданы. Ждал их больше недели на постоялом дворе в предместье. Туртан Ашшурдан не рискнул ночевать в городе, предпочел свой шатер из тонкой кожи, местами потрескавшейся. Ни рабов с опахалами, ни кучи писцов, только один слуга и тот семит. Хозяин жилища был рад видеть меня.