Из Номера Два он стал единственным. И непримиримым.
В тот момент Берёзов не представлял себе масштабов произошедшей трагедии и тихо радовался тому, как Лаванда вновь становится нормальной. Тем более что, помолодев на десяток лет, она перестала выглядеть занудно-серьёзной, когда вещала научным языком. Первое, что она выдала, когда окончательно пришла в норму, было что-то заумное на тему нижнего порога обратной регенерации. Суть сводилась к тому, что обратная регенерация омолаживает женщину до уровня в двадцать лет, а мужчину до уровня в тридцать лет, конечно, при условии, что они были старше этого возраста.
Как только Лаванда принялась рассуждать о том, почему нижний порог именно такой, Иван понял, что она больше не Зомби даже на миллиметр. Честно говоря, это были приятные четыре часа. Ведь изнутри шлюзового отсека не видно, что происходит снаружи."
"Вода вокруг Берёзова резко похолодела, и Иван почувствовал, как покрывается гусиной кожей. Понятно, прошли границу, за которой необъяснимо тёплая вода становится объяснимо холодной.
Следующий километр придётся померзнуть, зато это даст возможность выйти на берег незамеченными. Этот аномально тёплый участок реки патрульный бронекатер патрулирует постоянно, двигаясь по этакому большому кругу. Там, где температура воды падает до десяти-двенадцати градусов, непрерывного патрулирования уже не производится, пара бронекатеров ходит туда-сюда от начала холодного течения и до границы нейтралки. В общем-то это правильно, по тёплой воде кто-нибудь может рискнуть пуститься вплавь.
А вот в двенадцатиградусной, да хоть в четырнадцати, далеко не уплывёшь. Тем более за пятнадцать километров, где наконец-то начинаются твёрдые берега. Тут только на лодке или плоту, а их обнаружить гораздо проще. Без «Пустышки» даже акваланг не гарантия, тут и топляк, и корчи, и коряги под водой попадаются. Иван посмотрел на плывущего впереди Рентгена. С виду тот был в порядке. На нём гидрокостюм, сразу не замёрзнет. За Ферзя тоже можно не волноваться, Зомби живучие, Болт сказал, что ни черта с ним не произойдёт, лишь бы каким-нибудь гребным винтом не разделало случайно.
Берёзов мысленно ухмыльнулся: всем хорошо, только мне зябко. Чтобы отвлечься от малоприятного озноба, он вернулся к раздумьям.
Сидеть в шлюзовом отсеке инопланетян и болтать с вернувшейся к полноценной жизни Лавандой было не так уж и плохо. Он бы охотно просидел ещё столько же, если бы не обстоятельства, из-за которых все там оказались.
