Антон Волков. Книги 1-4 читать онлайн

Так неужели сердце отца ни разу не дрогнуло? Неужели ему не стали более понятны страдания других родителей, потерявших на войне своих детей, неужели ни разу не стало жаль самих детей, в том числе детей «врагов народа», неужели все заслонили цифры своих потерь и потерь противника — десять тысяч там, пять тут, корпус туда, армию сюда? Или вождь не должен знать, что такое человеческая слабость и гуманность, придавая любому, самому негуманному и беззаконному действию вид гуманности и осеняя его видимостью законности?

А другие, взиравшие на происходящее вокруг с бесстрастием монгольских завоевателей времен Батыя и Чингиза? Не успев после Гражданской сменить пропотелые гимнастерки на тройки советского пошива и рубашки с галстуками, они вскоре с легкостью переоделись в глухие полувоенные френчи, как бы признавая и безоговорочно поддерживая переход от одной политики и другой, голосуя за возврат к диктату военного времени к новому превращению страны в военный лагерь.

Так кого и что защищает он, разведчик и чекист генерал Ермаков? Приятное вождю бездумное скольжение взглядов затянутых во френчи людей, привыкших к поклонению толпы, их сытую и холодную имитацию демократии, прячущую злобность и цинизм, или он все же охраняет народ? Пусть как может, пусть как умеет, пусть насколько хватает его сил, но бережет его в тяжкую годину от врага?.

С трудом сев, он нащупал на тумбочке пузырек с сердечными каплями. Не зажигая свет, плеснул немного в стакан, долил воды и залпом выпил. Посидел, с недоверием прислушиваясь к своим ощущениям — как там, внутри, отпустило или нет? — потом снова лег, услышав жалобный писк пружин под плотным телом. Потихоньку отступила, стушевалась боль под лопаткой, легче стало голове и прекратилось противное давление в ушах, словно вытащили наконец-то из них чужие пальцы, безжалостно тыкавшие в барабанные перепонки.

Потери! Довоенные, фронтовые… Разве это только потери людей? Это потери веры, смысла, правды, заставляющие учиться двуличию, отращивать себе раздвоенный, как у змеи, язык, диктующие необходимость постоянно «менять кожу». И все среди своих! Кто не научился или не захотел этому учиться, либо расстались с жизнью, либо отправились в лагеря и ничем теперь не могут помочь ни себе, ни другим, кроме, пожалуй, собственного примера.