Если Александр Борисович сделал вам столь щедрое предложение, почему вы отказались?
Гости притихли, сосредоточив все взгляды на мне. Каждому было интересно, как именно я отвечу на этот вопрос."
"— Потому что Канцлер желает сохранить свою власть, — вздохнул я. — А я не могу ему это позволить. Я открою вам страшную тайну. Не было никакого проклятия Рюриковичей. На протяжении веков у Годуновых имелся артефакт, позволяющий с помощью манипуляций с кровью контролировать представителей этого рода. Подконтрольные, насколько я понимаю, теряли жизненную энергию.
От этого и умирали раньше. Точнее, Годуновы убивали их — возможно, со временем начинались проблемы с контролем. И на место одного подконтрольного императора приходил другой. Мои слова может подтвердить моя супруга. Александр Борисович пытался взять её под контроль прямо в день свадьбы, но, к сожалению, для него, мы смогли найти способ этого избежать. Может подтвердить это и вдовствующая императрица Елизавета Александровна. Моему отцу, Артёму Вениаминовичу, Антону Ивановичу и Александру Ивановичу, — плавным жестом я указал на князя Выборгского и великого князя Киевского, — также было известно об этом.
Теперь обо всём известно и вам. Годуновы давно узурпировали власть. Давно предали род Рюриковичей, став не Хранителями, а пленителями. Цареубийцами. Однако никто не смел бросить им вызов, ведь Годуновы могли велеть императору объявить неугодных предателями. Раньше. Сейчас они из-за своей оплошности и глупости лишились этой возможности.
Я могу ошибаться, но Канцлер сам стал жертвой контроля во время встречи с британцами. Мы сталкивались с подобным во время войны в Швеции. Были подобные прецеденты и в России. Полагаю, Канцлер быстро избавился от контроля, но… к тому моменту он уже отдал приказ об убийстве императорской семьи. А может быть он под контролем британцев до сих пор? В любом случае такой человек недостоин возглавлять страну. Ему не место у власти. И вы это понимаете.
Я замолчал, наблюдая за тем, как опытные высокородные аристократы не в силах удержать маску невозмутимости на лицах.
Они были шокированы.
Пялились на меня во все глаза.
Пытаясь отыскать поддержку, изумлённо смотрели друг на друга и на тех, кто, кроме меня, знал об артефакте.
Андрей Оболенский, Арвин, Троекуров и даже Аксаков кивали, подтверждая мои слова.
Поймав взгляд великого князя Казанского, я одними губами извинился и кивнул. То же самое сделал и по отношению к князю Астраханскому.
