Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы взяли Давида и Сан Саныча и, выйдя за территорию, отправились на такси на Невский проспект.

Что можно сказать о Санкт-Петербурге? Он мало отличался от привычного мне города из моего мира. Во всяком случае, Невский и близлежащие улицы. Без сомнения, красивый город, наполненный историей и имеющий своё очарование и плохую погоду. Весь вечер моросил дождь, дул пронизывающий ветер. Так что, поужинав в ресторане, мы отправились обратно в кадетский корпус, где разбрелись по своим номерам.

Перед сном я долго сидел в сети, пытаясь найти побольше информации по кольцу и служителям света. Но особо в этом не преуспел. Такое впечатление, что эта область строго цензурировалась, и все упоминания о кольце света мгновенно испарялись.

Утром проснулся и сразу переоделся в подготовленную для меня Сан Санычем одежду. Он ответственно подошёл к этому делу, впрочем, другого я и не ожидал. Полувоенная форма, усиленная рунами, села на меня, как влитая. Она отталкивала грязь и сохраняло тепло.

Уверен, обошлась недёшево, но я мог себе это позволить. Ходить грязным и мокрым, мёрзнуть на ветру… Нет уж, я уже вырос из подобной романтики. Да и глава клана, тем более, князь, должен выглядеть соответственно.

После завтрака Иван Грищенко собрал нас всех на плацу. Со мной в прорыв пойдут только Павел и Араслан. Остальные подождут на военной заставе недалеко от границы с прорывом. Думал взять Давида, но тот сказал, что уже ходил, и надолго его не хватит, а обузой он быть не хочет.

Мы загрузились в микроавтобусы и поехали в комфорте к зоне.

Уже через полчаса дороги я начал ощущать дыхание прорыва. Мерзкая энергия витала в округе, к счастью, её количество было совсем небольшим, но моё обострившееся восприятие сразу отметило изменения в окружающем фоне. Из моих людей никто пока не почувствовал влияния прорыва.

Мы остановились на большой поляне, по краю которой стояли кирпичные дома.

— Застава, — прокомментировал Сан Саныч, глядя в окно.

Все дружно выбрались из автомобилей. К Грищенко подошли местные военные. Я повернулся в другую сторону и увидел, что мне навстречу движется старый знакомый — Никанор. Он шёл медленно по раскисшей грязи, лицо его было бледно, губы сжаты в тонкую полосу. Похоже, каждый шаг давался паладину света с трудом.

— Виталий, — выдохнул он, дойдя до меня.

— Доброе утро! — Я радушно улыбнулся Никанору.